Вадим Панов - Правила крови (антология)

Ознакомительный фрагмент

— Угощайтесь, — повторил Захар, протягивая капитану шампур.

Шашлык был отличный, в меру прожаренный, остро пахнущий неведомыми южноамериканскими специями и дымом.

Вершины белые,Но в легкой дымке кровь,Что твой клинок оставил этой ночью…

Они появились под утро. Примерно за час до рассвета. Заранее дали короткий сигнал на рацию Треми, и пилоты принялись готовить «вертушку» к полету.

Цепочка одетых в черное спецназовцев была едва различима в предрассветном сумраке, но Захар, который, ко всему прочему, оказался отличным собеседником и неплохим поэтом, сумел разглядеть группу издали. Он удовлетворенно хмыкнул, поднялся на ноги, легко запрыгнул на высокий камень и замер, словно пересчитывая своих людей.

— Хорошо идут, — сдержанно похвалил спецназовцев подошедший к камню Чекряев. — Быстро.

Выпитое вино слегка улучшило настроение фээсбэшника.

— Торопятся, — улыбнулся полковник и посмотрел на сереющее небо.

Двигались люди Треми действительно быстро. Даже очень быстро, если учесть, что каждый из них нес на плечах увесистый мешок с героином. Чекряев пробежал взглядом по цепочке. Семнадцать человек. А с караваном должно было идти не менее сорока басмачей. Неплохая статистика. Как там выразился Петрович: «Профессиональные убийцы на экзаменах»? Похоже на то. Капитан вздохнул, собрался вернуться к костру, но замер, наконец разглядев, что двое из этих семнадцати не были спецназовцами: широкие штаны, длинные рубахи… Пленные!

— Полковник, вы берете пленных?

— Это мое дело, — с холодной любезностью ответил Треми.

— Зачем они вам?

— Что за дурацкий вопрос, капитан? Неужели вы думаете, что военной разведке не о чем побеседовать с басмачами?

Мешки с героином спецназовцы бросили у края вертолетной площадки. Молча подбежали к спрыгнувшему с камня Треми и построились в шеренгу. Молча. Не произнеся ни слова. И ни намека хоть на какой-нибудь рапорт. Тяжело дышащих пленных молча заставили встать на колени в конце строя. Руки на затылке. Глаза опущены. Сами спецназовцы, как отметил Чекряев, дышали ровно и спокойно, словно не было позади бессонной ночи, боя и изнурительного марш-броска по Бороде Дьявола. И еще капитан заметил, что черные комбинезоны бойцов запачканы кровью. У всех.

Треми медленно прошел вдоль строя, остановился у пленных, помолчал и коротко приказал:

— Уходим. — И обернулся к начальнику заставы: — Майор, спасибо за гостеприимство…

— Стоять!

Чекряев подскочил к одному из пленных.

— Мустафа!

В глазах басмача на мгновение мелькнула надежда. И сразу же исчезла, уступив место обреченной покорности.

— Мустафа! — Чекряев посмотрел на Захара. — Захар, это мой человек!

— Это мой пленный, — сухо напомнил полковник.

Дорохов подошел поближе и набычился, недружелюбно глядя на Треми. Чекряев искренне надеялся, что напарник не сорвется, — он рассчитывал договориться с Захаром.

— Вы, наверное, не поняли, полковник, — тихо сказал Чекряев. — Этот человек мой осведомитель. Он работает на ФСБ. Он наш человек. Отдайте его.

— Этот человек должен был умереть несколько часов назад, — ровным голосом произнес Треми. — То, что он до сих пор жив, ничего не меняет — это ненадолго. Мне бесконечно жаль, капитан, но я уже советовал вам забыть о караване.

— Не надо, русский, — хрипло проронил Мустафа, поднимая глаза на Чекряева. — Они не отпустят… — Басмач каркнул: то ли кашлянул, то ли издал смешок. — Я ведь знаю, кто они…

Стоящий рядом спецназовец молча ударил Мустафу в голову. Ногой. Коротко и очень ловко. Чекряев даже не сразу понял, что случилось, — неясное движение человека в черном, и потерявший сознание осведомитель начинает заваливаться на бок. А когда капитан понял, что произошло, то уже не смог сдерживаться. Он крикнул что-то грубое и бросился к Треми, на ходу вытаскивая из кобуры пистолет…

Когда к Чекряеву вернулась способность здраво оценивать происходящее, он понял, что все закончилось не так уж и плохо: его не убили. Капитан лежал на спине, и острый камешек больно врезался в позвоночник. В щеку грубо упирался автоматный ствол, а перед глазами находился запыленный армейский ботинок: кто-то наступил фээсбэшнику на грудь и крепко придавил к земле.

— Полковник, — позвал Чекряев. — Полковник.

— Пусть он повернет голову, — разрешил Треми.

Автоматный ствол чуть отодвинулся, и капитан получил возможность оглядеть всю сцену. Здоровяк Дорохов находился в точно таком же положении, что и он: распластан на земле, над ним человек в черном. Мустафы и второго басмача не было видно, видимо, спецназовцы затолкали пленных в вертолет.

— Захар, вы только что совершили преступление, — процедил Чекряев. — Майор, вы обязаны оказывать мне полное содействие.

— Вы хотите, чтобы я поднял заставу? — осведомился Петрович.

— А если хочу?

— Боюсь, я даже не смогу поднять руку без их разрешения, — улыбнулся майор. — Разве не видите?

Спецназовцы не тронули пограничников, но рядом с начальником заставы стоял человек Треми. Стоял молча, не шевелясь и не проявляя никакой агрессии. Но Чекряев уже знал, как мало нужно времени людям полковника, чтобы начать убивать.

— Я с ними воевать не собираюсь. Мне достаточно басмачей.

— Мы уходим. — Захар слегка склонил голову. — Господа, мне жаль, что наша встреча закончилась подобным образом.

Чекряев дернулся, почувствовав укол в шею, и тут же затих. Только успел подумать, что прикоснувшиеся к нему пальцы были необычайно холодны. Контролировавший капитана спецназовец деловито проверил пульс, задрал веко и кивнул:

— Спит.

Бойцы Треми черными тенями исчезали в вертушке. Полковник задумчиво прищурился на сереющее небо.

— Майор, а ведь ты зря не подчинился нюхачам. Теперь проблемы будут.

— Пошел ты… — беззлобно ругнулся пограничник. — Лучше неприятности по их линии, чем твой нож в сердце.

Захар усмехнулся.

— Я бы не стал тебя убивать, майор. Мы сюда басмачей бить приходим, а не своих.

— А что ты со мной сделал бы? — заинтересовался пограничник.

— Накостылял бы. А вот нюхачей бы шлепнул. Ты им жизнь спас, майор.

— Я сюда басмачей бить поставлен, а не своих, — словно эхо откликнулся Петрович. — Удачи, Захар!

— До встречи!

Черная вертушка плавно поднялась с земли и устремилась вдоль Бороды Дьявола.

Вадим Панов

Правила крови

Когда Тереза увидела его впервые, он уже был героем.