Иван Казаков - Нед (трилогия)

Хеверад вздохнул, отбрасывая видение обнаженной Санды, лежащей с закрытыми глазами и вытянувшейся в струнку, и тяжело пошел по коридору, в конце которого виднелся вооруженный охранник во всем снаряжении, с обнаженным мечом на плече.

Охрана дома была основательно усилена – по время этого политического кризиса можно было ожидать чего угодно – штурма дома, попытки захвата или просто подсыла наемных убийц. Дом был просто напичкан охранниками, которым даны строгие инструкции – не спрашивая имени, рубить всех незнакомцев, которые окажутся в пределах видимости. Чужие здесь не ходят!

Неожиданно генералу показалось, что в спальне Санды раздался крик. Он остановился. Прислушался – нет, тихо. Но определенно крик был!

– Стража, ко мне! – взревел Хеверад, и тут же со всех сторон с грохотом к нему бросились бойцы, прятавшиеся за занавесями в нишах, за углами, за статуями богов и прекрасных дам, приподнимающих легкие одеяния.

– За мной! – крикнул генерал и бросился к спальне, от которой отдалился шагов на пятьдесят.

Дверь спальни оказалась запертой. Генерал ударил плечом, но дубовая пластина даже не дрогнула, принимая на себя удар стокилограммового тарана.

– Вышибить дверь! – закричал генерал, скривившись, и потирая ушибленное плечо.

Гвардейцы в латах, сцепившись по трое, начали ломать, разбегаясь и врезаясь стальными таранами-плечами, но сделанная на совесть, дверь держалась.

Наконец, прибежали двое с боевыми топорами, и начали рубить неподатливое дерево, с хаканьем опуская тяжелые лезвия секир на полированный дуб.

Через минуту дверь начала сдаваться и показалась стальная задвижка, запирающая вход.

Солдаты отодвинули тяжелую кованую полосу, дверь распахнулась. Расталкивая солдат генерал вбежал в спальню, бросился к постели…Санды не было. Окно открыто, и прохладный ветер с гор, несущий запах трав и снежных ледников, колыхал тяжелые, вышитые золотом портьеры…

Хеверад начал материться – виртуозно, самыми грязными словами, какие знал, какие слышал ещё в юности и с тех пор никогда не говорил. Потом зарычал, как зверь, и когда кто-то тронул его за плечо, он чуть не набросился с кулаками на этого человека и только в последнюю секунду опомнился, глядя на начальника стражи поместья налитыми кровью выпученными глазами.

– Господин генерал! Записка!

– Какая записка? – прохрипел Хеверад, пытаясь взять листок бумаги. Его руки прыгали, тряслись от возбуждения и он никак не мог поймать маленький листок.

– Читай! – приказал он, закусив губу и не чувствуя, как капли крови выступили у него из-под острых, достойных дикого зверя зубов.

– «Она жива. Занимайся своим делом, не совершай необдуманных поступков. Сделаешь ошибку – она умрет. И ты умрешь».

– Подпись есть? – каркнул генерал, с трудом протолкнул комок в горле.

– Нет, господин генерал. Все, что есть. Больше ничего.

– Сыщиков ко мне! Лучших сыщиков города! Мага из сыскной канцелярии. Лучшего мага! Быстро!

Все забегали, затопотали, начальник стражи отдавал распоряжения, а генерал сидел на карюю кровати, где недавно гладил бедра своей молодой жены и думал о том, что так все обычно и бывает – в тот момент, когда ты считаешь, что находишься на высшей ступеньке, считаешь, что победил, откуда-то выскакивает запасной полк врага и бьет тебе в спину. И остается только молиться богам, да рассчитывать, что строй не сломается и выдержит удар.

Сыщики появились минут через тридцать-сорок. Ходили по дому, делали умные лица, расспрашивали слуг, рабов, солдат охраны. Через час работы главный сыщик доложил о том, что никто ничего не видел, и куда девалась генеральша никто не знает.

Маг сыщиков тоже не дал никакого результата, за исключением сделанного вывода, что работал сильный маг, создавший широкомасштабную иллюзию-прикрытие, под защитой которой, средь бела дня, преступники проникли в дом генерала. Все. Больше никаких сведений не было.

Оставалось или ждать, или же пытаться что-то сделать. Что? Генерал пока не знал. Но надеялся, что его хитрый, изворотливый ум, выручавший его во многих переделках, не подведет и выдаст решение в ближайшее время. А пока оставалось утешаться мыслью, что Санда жива. А раз она жива – ещё не все потеряно.

– Выйди. Ну! Быстрее! – слуга выскочил из спальни как ошпаренный – вельможа славился крутым нравом и промедление могло вызвать непоправимые последствия. Например – отпадание головы и водружение ее на кол у городской стены.

Гирсос обратил взгляд к кровати, на которой лежал больной король, и холодно спросил:

– Ты идиот?!

– А в чем дело, господин Амунский? – слегка испуганно спросил тот, кто лежал на кровати, и нервно кусая губы сел на край постели.

– Ты зачем затащил в постель служанку? Тебе кто позволил?

– Ну…никто – пожал плечами мужчина – а что такого-то? Король – и не может положить в свою постель женщину?

– Ты не король, придурок! Ты его двойник! И притом, по нашей версии – болен! А если она поймет, что ты…не совсем король?

– Каким образом? Что, она знает – чем я отличаюсь от настоящего короля? Кстати – почти ничем. Если не знать – и не поймешь. Потому – я не понимаю вашего негодования, господин Амунский.

– Послушай, ты! Не кажется ли тебе, что ты стал слишком самостоятельным? Запомни – ты жив, пока я тебе это позволяю. Кстати – и твоя родня – отец, мать, сестры – все живы до тех пор, пока я тобой доволен. И если ты попытаешься выйти из-под контроля, перестанешь делать то, что я тебе говорю – они умрут. Это тебе ясно?

– Ясно господин Амунский – растерянно буркнул мужчина – скажите, а сколько времени мне быть в личине короля?

– Столько, сколько нужно. Может и всю твою жизнь.

– Вообще-то, когда мы договаривались, вы сказали, что это ненадолго! Что по прошествии некоторого времени вы все утрясете, хорошо заплатите, и я снова вернусь к своей семье. Так почему вы говорите, что на всю жизнь?

– Глупец, ты сейчас что, страдаешь? Лучшая еда, постель, отдыхаешь! Чего тебе ещё надо?

– Жизни. Я не живу, я как будто похоронен в этом дворце! Не хочу такой жизни. Хочу уйти!

– Я потратил на тебя огромные деньги, возил к лучшим лекарям, магам, делал тебе личину – для чего? Для того, чтобы ты мне тут ныл и все испортил? Запомни – тот день, когда ты перестанешь быть мне нужным, когда испортишь мои планы – станет твоим последним днем. Даже если ты и выглядишь, как король – ты не король. Запомни и это.

– Вы не дадите мне забыть – криво усмехнулся мужчина, и неожиданно спросил:

– А куда вы дели настоящего короля?

Гирсос внимательно смотрел в глаза мужчины, пока тот не отвел взор, и не покраснел в смущении. Затем Амунский встал с кресла и приказал: