Илья Новак - Клинки сверкают ярко

Я наконец сообразил, что именно напоминала мне Башня. Когда-то в «Неблагом Дворе» я видел, как два гнома играют в свою национальную игру — переставляют фигурки по разукрашенной черными и белыми клетками доске. Я забыл, как называлась сама игра, но помню название одной из фигурок. Ладья. Вот чью форму в точности повторяла Башня. Ни одного окна, где там у них проход, тоже не видно. Хорошо хоть эссенция озаряла весь ландшафт мертвенным светом.

— Ат, давай-ка заглянем… — предложил я.

Камелопадов мы оставили у подножия бархана. Лярва улеглась пузом в песок на склоне и, кажется, дремала. Остальные лежали рядом со мной.

Ат сразу понял меня. Я перевернулся на спину, уставился в звездное небо и прикоснулся пальцами к родимому пятну. И тут же соскользнул в Патину. Быстро, так же, как и у Малика. Концентрация магии была очень велика.

Рядом висел аналог Ата, а чуть ниже я различил клубящийся сгусток — ту часть сознания лярвы, что всегда находилась здесь, в Патине. Я вдруг заметил, что от карлика к Ланчи тянется еле заметная, чуть толще волоса, нить.

Здесь проход был виден — прямоугольный контур на поверхности монолитной стены, пронизанной светящейся сетью, в которой танцевали малиновые искры. Наверняка все это было настроено так, чтобы пропускать внутрь только гномов, но никого больше.

Между нами и Башней висели мерцающие ловушки.

— Рассмотрел? Хорошо, выходим.

Сполох, и я увидел звезды в черном небе. Песок постепенно остывал, хотя ветра не было, но я чувствовал, что скоро станет прохладно.

— Значит, так, — произнес я. — Слушайте все. Сейчас спускаемся вниз, залегаем там. Делать четко то, что я скажу, потому что я буду проводить вас мимо ловушек. Там есть вредные, если их зацепишь, то свернут шею или сварят в кипятке, а есть «сигналки». Их тоже тревожить нельзя, потому что тогда недомерки узнают, что мы здесь. Если я остановился — тут же всем встать. Лег — лечь, прыгнул в сторону — прыгать быстро. Когда появляется отряд, ждем, чтоб они открыли проход, и нападаем. Это ваше дело… — я ткнул пальцем в грудь Дакота, — … задержать отряд. Червоточина расстроит внешний пояс, а вы должны дать возможность Ат'Ланчи пробиться внутрь. Мы с Атласом идем за ней, Лоскутер нас охраняет. Когда разберетесь с отрядом, тоже заходите внутрь и догоняете нас. Там, внутри, все будет происходить очень быстро. Двигаемся плотной группой, тандем впереди, я и эльфы в центре, Дакот с остальными вокруг нас. Ат'Ланчи смотрит вперед и давит все, что попадается на пути, эплейцы, вы обращаете внимание на то, что по бокам и сзади. Как войдем — сбоку должна быть лестница. Сразу же прорываемся на второй этаж. По дороге я опять задействую Червоточину, пока поднимемся туда, она должна успеть расстроить второй пояс. Я говорю — вы делаете. Говорить буду громко. Делать, что я сказал, без раздумий, без разговоров. Вопросы?

— Меня волнует эта нижняя защита, — подал голос Макинтош. — Джанки, вы обещали…

Я перебил:

— Хорошо, хорошо. Сказал же, использую Червоточину три раза. Еще что?

Дакот шумно вздохнул и открыл рот, но потом передумал. Салга уставился на него, я тоже.

— В чем дело, Дак?

— Не, командир.

— Давай, спрашивай. Лучше сейчас, пока тихо.

— Не, все нормально. Все ясно.

Салга отвернулся. Я перевел взгляд с одного эплейца на другого:

— Ладно, нормально так нормально. Еще что?

Карлик поднял маленькую ручку.

— Да, Ат?

— Я могу управлять Ланчи с большого расстояния. У нее-то шкура бронированная, ей гномьи клинки до фени, но я…

— Так что ты предлагаешь?

— Надо, чтоб меня не Ланчи несла, а кто-то из вас.

Я окинул их всех взглядом. Каменные не годились — они буду разбираться с гномами. Лоскутер тоже, он охраняет меня и Макинтоша. Эльф? Я покосился на него. Атлас был гораздо тщедушнее меня, к тому же я не настолько ему доверял. Хотя у него дротики, а я вообще без оружия…

— Хорошо, Ат, сними корзину. Я тебя понесу. Еще вопросы?

Они молчали.

— Так, ладно. Теперь заткнитесь все.

Я не стал переворачиваться на спину, а встал на колени так, чтобы база оказалась перед глазами, поднял руку с глиняным кувшинчиком и — вошел в Патину.

Окружающее изменилось, а кувшин так и остался кувшином. Я направил горлышко в сторону Башни и «хрустального склепа» в толще ее стен.

Из кувшина вырвался сполох эссенции, словно клуб розового дыма.

За ним показалась маленькая плоская головка.

Тонкая шея изогнулась, почти разумные глаза взглянули на меня, затем на Башню.

— Сделай свое дело! — приказал я.

Обычно они тихо шипят, и потому хорошо настроенная защита иногда может определить их. Но эта двигалась бесшумно.

Аскетская Червоточина устремилась вперед, одна голова, вторая, третья… Длинное тонкое тело, все покрытое черными крапинками, разделялось на множество — если верить словам Шажка Ребиса, то на двести пятьдесят два. Они бесшумно протянулись к Башне и опутали ее.

Я вышел из Патины.

— Спускаемся.

Один из камелопадов внизу громко фыркнул.

— Вага, Герон, проверьте, — приказал я.

Близнецы глянули на Дакота, тот кивнул, и они, выхватив из ножен клинки, сбежали вниз по склону мимо лярвы и удивленного Ата, который как раз брел к нам с корзиной в руках.

Мы все развернулись лицом в ту сторону, где стояли камелопады.

— У вас сколько стрел? — спросил я, и Салга ответил:

— По пять десятков у каждого.

— Ат, а шкуру Ланчи стрела из эплейского самострела пробьет?

— Не, Джанки, что ты… — Он протянул мне корзину. Я сунул ее за спину и принялся застегивать ремни под мышками и на поясе.

— Ты хоть не тяжелый?

— Как перышко, Джа, как перышко…

Внизу опять фыркнул камелопад. Салга вскочил со взведенным самострелом в руках, вглядываясь в темноту. Шумно выдохнул и опустился на колени, когда увидел поднимающихся близнецов.

— Ничего, — пробурчал Вага, останавливаясь возле нас. — Никого там нет.

Ат тем временем, натужно сопя, забрался в корзину. Он и вправду был легким, словно ребенок. Я приказал:

— Спускаемся к подножию этого бархана. Сопение карлика над моим ухом смолкло — он вошел в Патину, чтобы управлять Лярвой.

Мы стали спускаться, загребая ногами песок. Свечение от базы разливалось ровной пеленой. Шорох песка смолк, когда мы остановились у подножия бархана, и наступила полная тишина.

— Эге, красивые… — отрешенно прошептал вдруг карлик мне в ухо. — Змейки, змейки, много их. Съедают малиновые искры. Красивые…

За барханом снова фыркнул камелопад. Я вошел в Патину.

И сразу увидел первую «сигналку». Веревка, сплетенная из толстых волокон, будто пропитанных каким-то жирным маслом, висела низко над песком. Оба ее конца терялись в свечении эссенции. Я подошел к ней ближе, остановился и спросил: