Галина Липатова - Мне отмщение

– Одной клятвой, пусть даже страшной и древней, ты не сможешь удержать лордов, если они решат бросить всё на кон и обрушить на тебя всю мощь  Сайндарикарила, – Амнэр снова невольно коснулась диадемы. Ей было страшно. Морган, сделав ее консорт-принцессой, втянул ее в свою опасную игру. До этого она была всего лишь наложница, королевская шлюха, на которую лорды Сайндарикарила смотрели как на пустое место. А теперь… «Но это тоже мой путь. Я так решила. Я хочу увидеть конец твоего пути, мой король. Пусть даже это будет и мой конец тоже».

– Пусть обрушат, – улыбнулся Морган, показав клыки. – Пусть бросят всё на кон. Хоть раз в своей жизни примут решение и ответят за него.

Несмотря на королевскую диадему, объявлять Амнэр консорт-принцессой не спешили. Для Моргана, видимо, было пока достаточно того, что об этом знали лорды и леди Сайндарикарил. Сама Амнэр с того дня диадему больше не надевала, а он и не требовал. Сокровище хранилось в ее покоях в той самой шкатулке, в которой Морган его привез в Сайнд. Но все же кое-что в ее положении изменилось, и проявилось в одежде. Теперь ее одевали в облегающие платья из красивой, тонкой, но все же не прозрачной ткани. Вырезы на этих платьях были, конечно, слишком глубоки по мнению сайндов, а покрой слишком вызывающ, но Амнэр была довольна. Эта одежда, по крайней мере, ей нравилась, в отличие от предыдущей. И цвет. Платья были разных оттенков красного, а ей этот цвет, почему-то нелюбимый сайндами, всегда нравился. Знатные сайнды вообще избегали ярких цветов в одежде, это считалось нескромным и грубым, как и обилие украшений. Раэты, наоборот, предпочитали одежду поярче и украшений побольше.

На четвертый день, утром, когда она вышла из купальни, Шака принесла ей на серебряном подносе записку, запечатанную зеленым воском.

– Госпожа, передали тебе.

– Кто?

– Слуга из дома Кэйре.

Амнэр развернула письмецо. Пробежала строчки и задумалась. Потом скомкала письмо, бросила в камин, где уже по утрам разжигали огонь. Сказала Шаке:

– Я пойду на прогулку, в Цветочный двор. Сопровождать не нужно.

Цветочный двор – один из многочисленных внутренних дворов дворца, большой, усаженный розовыми, сиреневыми и жасминовыми кустами, с клумбами, где росли редкие цветы. В это время года там цвели поздние розы, а на клумбах – всевозможные бархатцы и астры. Во дворе имелись укромные местечки – беседки, сплетенные из розовых ветвей или декоративного винограда. В одной из них и была назначена встреча, которой, надо признать, Амнэр ожидала. Она села на резную скамью, расправила подол платья, и стала ждать. Ждать пришлось недолго – спустя несколько минут в беседке появилась Левейя, в белом платье и серой накидке с капюшоном. Она вошла в беседку, остановилась, увидев Амнэр, огляделась, и села на скамью напротив.

– Ты хотела встретиться со мной, леди Левейя, – Амнэр решила первой заговорить, чтобы сразу обозначить манеру речи. Чтобы у Левейи не было соблазна начать с оскорблений. Не то чтобы эти оскорбления или невежливая речь могли бы сейчас как-то по-настоящему обидеть Амнэр, но все же не хотелось их выслушивать. Поэтому Амнэр выбрала обычную манеру, без особой вежливости, но и без оскорблений.

– Да, хотела… леди Амнэр, – видно было, что Левейе трудно заставить себя говорить с Амнэр как с равной.

– Я удивлена. Что за дело может быть у леди Левейи из дома Кэйре ко мне?

– Не думай, будто я считаю… считаю тебя шлюхой, – выдавила из себя Левейя. – Я… не имею права так думать о тебе, потому что я ничем не лучше. Даже хуже. Тебя заставили, а я добровольно… и получила взамен только паршивую раэтанскую диадему и этого раэтского варвара в мужья… а ты – мать наследника.

– Пока еще не мать, – Амнэр дотронулась до нити силы, ведущей к Левейе, но заглядывать в нее не стала. Не была уверена, что этого не почуют другие в Сайндарикариле. Касалась легонько, только чтобы убедиться, что Левейя сейчас не в Сайндарикариле и искренна. Хотя Левейя не была посвященной, но по рождению она считалась членом Сайндарикарила.

– А что касается того, что меня заставили… скажи, леди Левейя, ты могла отказаться? Или нет?

Левейя отвернулась, прикусила губу. Качнула головой:

– Отец… и другие… говорили, что раз он сковал нас клятвой Крови и Верности, то… мы должны сделать так, чтобы его дети были рождены женщинами из потомственных Сайдарикарил. Конечно, они хотели бы, чтобы это были женщины королевского рода. Но почти все они стали жрицами, а все трое ближайших наследниц Тианны умерли, не пожелав принимать клятву. О тебе же никто и не подумал.

– А что же Лаэдин, Сассе и Велэр? Неужели им не предлагали? – Амнэр разгладила складку на подоле. – Они не жрицы, но тоже королевской крови.

–  Они отказались… а мы… Каэссина, Теллия, Сейда, я… не смогли. Не знаю, что сказали им, а мне отец велел выбрать между… этим и посвящением в жрицы.

– Странно, что ты отказалась стать жрицей. Разве это позорно или недостойно?

– Нет-нет… но это… не для меня. Я решила попытаться стать матерью наследника.

– Неужели ты не подумала, что будет, если твоя попытка провалится? Пример Сейды, Каэссины и Теллии не показал тебе, что Морган способен управлять своим телом не хуже вас? И даже лучше, учитывая результат. Ты думаешь, я не пыталась противостоять ему? Ни сейчас, ни тогда, впервые… Но он сделал, как хотел.

Левейя снова закусила губу, да так, что выступила кровь. Опустила глаза. Амнэр ждала продолжения.

– Наверное… я просто не хотела об этом думать. Отец сказал – я должна, ради блага Сайндарикарила.

– Вот как. Сайндарикарила – не Сайнда, – Амнэр горько улыбнулась. Левейя кивнула:

– Да. А когда он узнал, что я… пуста, рассердился и сказал, что лучше бы я сделалась жрицей. И что еще не поздно, потому что никто из лордов не захочет прикоснуться ко мне.

Амнэр потянула за нить, ведущую к ней, и вошла в ее разум. Левейя вздрогнула, почувствовав ее, но не стала сопротивляться. Амнэр сомневалась, что смогла бы – все же Левейя даже не была посвященной, а Амнэр – жрица, хоть и бывшая.

Внутри было сумрачно и печально. Горчайшее сожаление, жестокое разочарование. Глубокое отчаяние.

Амнэр вышла.

– И зачем ты пожелала встретиться со мной?

– Сама не знаю, – Левейя подняла глаза. – Но сейчас… я чувствую, что должна просить у тебя прощения – за то, что презирала тебя. Сейчас я сама достойна куда большего презрения, чем ты, потому что у тебя выбора не было, а у меня был.

Она не сказала всего, что хотела. Видимо, боялась даже в мыслях это выразить, но Амнэр поняла. Кивнула:

– Спасибо, Левейя. А что до твоей судьбы – уж не знаю, послужит ли это тебе хоть каким-то утешением, но стать женой Левдеса – не самая плохая участь. Он, конечно, настоящий раэт, во всех смыслах, но ты для него – дар от короля, и он действительно будет с тобой обращаться с уважением и почтительностью, как и обещал твоему отцу. И насколько я знаю раэтские обычаи, законная жена из знатного дома – это совсем не то же самое, что наложница-пленница.