Галина Липатова - Мне отмщение

Сегодня за завтраком присутствовали Левдес, лорд Кодин Кэйре и Кайелис, верховная жрица. Когда вошла Амнэр, лорд Кодин посмотрел на нее, коснувшись нитей силы, и Амнэр не стала закрываться от него. Когда он увидел в ней огонек еще одной жизни, очень помрачнел. Видимо, уже успел утром посмотреть на свою дочь и разочароваться. Амнэр склонила голову:

– Доброе утро, самнэа Кайелис. Доброе утро, мой король. Доброе утро, лорд Кодин.

Кайелис в ответ чуть кивнула, поджав губы. Присутствие за столом падшей жрицы ей не нравилось, но поскольку они сидели не рядом, у Кайелис не было повода проявить недовольство и сослаться на неуважение к себе. Амнэр села рядом с Морганом, по левую руку. Подняла голову и посмотрела прямо на жрицу. Прямо в глаза, бросив ей тонкую ниточку силы. Та не хотела, не желала касаться падшей даже так, но сейчас Амнэр застала ее врасплох, и жрица увидела то же, что и Кодин. Глаза ее расширились в смятении. Амнэр улыбнулась одними уголками губ, склонив голову. Да. Похоже, Морган и в этот раз перехитрил Сайндарикарил, формально оставшись в рамках обязательств. Амнэр это понравилось. Она уже раз помогла ему – тогда, в памятный день поединка с Тианной. У Амнэр были к Тианне свои счета, и она предъявила их. Потом решила остаться с ним, чтобы увидеть, чем кончится его путь. Вчера… согласившись (впрочем, и отказаться не могла) стать матерью наследника, решила, что это даст ей оружие против него. Сейчас… сейчас она ясно поняла, что ей нравится замысел Моргана в той части, что касалась Сайндарикарила.

Вошли слуги и принялись расставлять по столу блюда. Перед королем поставили чашку пропаренных зерен водяной пшеницы и блюдо с тушенными в овощах тонкими полосками оленины, узкогорлый высокий бронзовый оккинсетский кувшин с горячим отваром фассаны, то же – перед Левдесом. Жрице подали печеные земляные яблоки с оливковым маслом, пресный пирог с ревенем и воду, а лорду Кодину – куропаток на вертеле, рубленые листья салата и вино. Амнэр получила почти то же, что и Кайелис, но ей также подали звено печеной осетрины, а вместо воды подали сейдир с молоком. Сегодня был пост, но она уже давно свободна от соблюдения правил, и потому, вооружившись вилкой, принялась за еду.

– Мой король, - осторожно сказал лорд Кодин. – Позволено ли мне будет спросить…

– О дочери? – перебил его Морган. – Это же твоя дочь, Кодин. Это же ты велел ей добиться моего внимания и пойти на мое ложе, если я ее велю туда привести. А теперь ты спрашиваешь позволения спросить о ней… хотя мне уже доложили, что ты ждал ее чуть ли не у выхода из дворца.

Лорд стиснул зубы, на щеках у него заалел румянец. Морган смотрел на него из-под полуопущенных ресниц. Наконец, Кодин совладал с собой и тихо спросил:

– Каким будет твое решение, мой король?

– Ты хочешь, чтобы я решил судьбу твоей дочери? Но зачем? Она вольна жить как ей хочется. Или ты хочешь сказать, что сайндские лорды побрезгуют лечь на ложе с той, кого касался я?

На Кодина жалко было смотреть. Но Амнэр смотрела. Спокойно, не отрывая взгляда, ничего не выражающего. Морган – она знала – сейчас испытывает глубокое удовлетворение этим унижением одного из знатнейших членов Сайндарикарила. Но внешне король этого никак не показывал. И даже не входил в Сайндарикарил. Пока происходящее в этой комнате не выходило за ее пределы.

– Мой король… я… смею надеяться, что ты не оставишь леди Левейю без награды… за ее службу.

Кайелис встревожено посмотрела на короля, Амнэр почуяла ее напряжение. Жрица испугалась, что король впадет в ярость. Но Морган, во-первых, контролировал себя куда лучше, чем думали многие, и, во-вторых, уже давно принял решение. Амнэр это знала, но не знали остальные. И сейчас она искренне наслаждалась всем этим букетом витавших в комнате переживаний, хоть и не показывала этого по примеру Моргана.

– Хм, награду она, несомненно, заслужила. Столь изысканные услуги высоко ценятся… Чем бы мне вознаградить леди Левейю? – Морган задумчиво скользнул взглядом по Кодину, Кайелис, Амнэр. – О, да. Конечно.

Он постучал по подлокотнику кресла, и в комнату вошел слуга-элик со шкатулкой в руках, которую поставил перед королем с поклоном. Морган шкатулку открывать не стал, только легонько постучал по ней пальцами, потом обратился к Амнэр:

– Эта рубиновая диадема, моя леди, тебе не к лицу. Сними-ка ее.

Слуга подошел к Амнэр, держа серебряный поднос. Амнэр, не меняя выражения лица, расстегнула тяжелую диадему раэтской работы: крупные рубины, соединенные золотыми змейками, - и положила его на поднос.

– Леди Левейя куда больше достойна носить эти рубины, они отлично подойдут к ее золотым косам.

Элик поставил поднос с диадемой перед Кодином, побелевшим до такой степени, что даже, кажется, мраморная стена за его спиной потемнела. Морган же вдруг вошел в Сайндарикарил, да так резко, что все сайнды в комнате вздрогнули от неожиданности. А он открыл шкатулку и достал из нее гроздь солнечного света, окаймленную брызгами яркого огня, встал с кресла, подошел к Амнэр и собственноручно застегнул на ней украшение невероятной красоты. Прозрачные, желтоватые и красноватые крупные бриллианты, укрепленные на золотой тонкой сетке, россыпью накрыли голову и плечи Амнэр. Она узнала украшение и не поверила глазам. Даже коснулась рукой одной из подвесок, спустившихся ручейком огня и света на ее плечи. Подняла глаза на жрицу и Кодина – и поняла, что они тоже узнали.

Лорд Кодин судорожно стиснул скатерть, ненавидяще глядя на золото и рубины на подносе перед ним. Кайелис растерянно смотрела на Амнэр, и мысли ее были смятенны.

– Как… откуда… откуда ты взял Солнечный Дождь… – прошептала она.

Морган сел на место, погладил навершие Правого Близнеца:

– О, вас всех, конечно, занимал вопрос, куда делась личная коронационная диадема Авэлор. Это ведь, хоть и не корона, но само по себе большое сокровище. Но мать, спасая меня, поручила верным слугам унести из Сайнда вместе со мной и Серп Луны, и Солнечный Дождь. Не хотела, чтобы эти чудесные бриллианты носила ее младшая завистливая сестрица. Что ж. Теперь их будет носить мать моего наследника. А Левейя получит диадему из оккинсетских сокровищ… и вполне достойного супруга. Раз уж никто из сайндских лордов не захочет лечь с той, что побывала в моей постели, то придется это сделать раэту. Левдес, как ты думаешь, подойдет ли тебе в жены леди Левейя?

Левдес склонил голову, но Амнэр успела заметить торжествующий блеск его желтых глаз.

– Мин гара, твоя милость радует мое сердце. Я благодарен тебе. Лорд Кодин, слово раэта – твоя дочь будет окружена почетом и уважением, достойным ее происхождения.