Ольга Андреева - Там, где оживают пески (СИ)

Караван вошел в Хибу на закате. Пока Бабаум о чем-то толковал со Змееловом, она стояла рядом и вертела головой в разные стороны. Хиба, по-видимому, немного меньше Феруза. Здесь не было масляных фонариков, освещавших дома, хотя улицы были куда шире, а дома богаче. «Интересно, здесь что, совсем нет бедных?» — удивилась Тия про себя и решила при случае непременно спросить у Змеелова об этом.

— А я говорить, что не надо тебе сейчас двигать в Альзару! — вдруг прозвучал над ухом громкий голос Бабума. — Куда ты с этой ребенка идти?

— Ну, подождем немного, отдохнем, а там прибьемся к попутному каравану… — миролюбиво улыбнулся Змеелов.

— Ну почему ты не хотеть оставаться в Хиба? — досадливо всплеснул руками погонщик — остановиться у меня на дом и жить сколько не хочешь…

— Спасибо тебе, уважаемый, за приглашение, но нам с Тией необходимо идти в Альзару. — вежливо отказался тот. — Однако от всего сердца благодарю тебя за то, что выручил нас с Тией. Отныне — я вой должник.

— Ладно, живай-бывай, как знаешь. Твой деньга на, пожалуйста! — вздохнул, наконец, Бабум и протянул Змеелову небольшой мешочек с томанами. Он склонил голову, прощаясь с добрым погонщиком, собрался уходить и потянул, было, Тию за собой, но их остановил Исин, выбравшийся из носилок. Он тепло улыбнулся маленькой воровке, вежливо кивнул наемнику и сказал:

— Ну вот, и подошло время расходиться. Завтра я должен возвращаться в Адаб. Меня ждет университет и мои студенты. И могу с уверенностью сказать, что никто из них не сравниться с тобой в любознательности и пытливости ума, маленькая Тия! Так что подумай, уважаемый наемник, об образовании для своей племянницы. И если вдруг будете когда-нибудь в столице, не обойдите стороной университетские стены, я всегда буду рад вас видеть. Прощайте, друзья мои! Надеюсь, еще увидимся…

— До свидания, уважаемый Исин! — шмыгнула носом Тия. — Спасибо за твои истории!

— Прощай, почтенный Исин. Спасибо, что помог Тии одолеть ее первый переход через Пустыню — улыбнулся Змеелов.

Когда, наконец, они распрощались и пошли по направлению к ближайшему постоялому двору, настроение наемника резко улучшилось. Он уже предвкушал сытный ужин, горячую ванну и мягкую постель, благо Бабум, как всегда, был щедр, и его барыша хватило бы на пару месяцев безбедной жизни в Хибе, Тия же, напротив, заметно расстроилась. Она шла, прижимая к себе спящую Мушил и глядя под ноги. До Змеелова донесся ее приглушенный всхлип.

— Эй, ты чего? — испугался он.

— Я… Я привыкла к Исину. — судорожно вздохнула девчонка и поджала дрожащие губы.

— Тия-Тия, не расстраивайся так… — ласково погладил ее по голове Змеелов. — В этом вся жизнь: кто-то приходит, кто-то уходит, но надо идти дальше. Скоро ты привыкнешь к этому. Я в свое время тоже расстраивался, если приходилось расставаться с товарищами, а сейчас…

— То есть ты хочешь сказать, что если мы с Мушил вдруг исчезнем, то ты тоже не расстроишься? — возмущено посмотрела на него Тия.

— Боги, да из тебя вырастет настоящая женщина! — тяжело вздохнул наемник. — И все-то ты передергиваешь. — Кто тебе сказал такую ерунду?

— А что бы ты сделал тогда? — возмущение в бирюзовом взгляде сменилось любопытством.

— А тогда… Тогда мы уже пришли — указал он пальцем на стоявший в нескольких шагах постоялый двор. — Так что хватит задавать глупые вопросы, идем устраиваться!

Минуту спустя они вошли в прохладный зал чайханы и направились к хозяину, высокому дородному детине с лохматой рыжей бородой и маленькими хитрыми глазками, что громко отчитывал в углу несчастного слугу, склоняя на все лады его род до седьмого колена. Змеелов оторвал его от этого увлекательного занятия, спросив:

— Доброго вечера почтенному чайхани, а нельзя ли снять у вас здесь две соседние комнаты, ну скажем, на неделю?

— Конечно можно, уважаемый! Моя чайхана сейчас пуста, как дырявый бурдюк: большинство постояльцев ушло с утра с караваном, а новых не так уж и много. — Наемник прищурился:

— Сколько возьмешь за ужин и две горячих ванны?

— Всего два томана, уважаемый, и будете мне дорогими гостями — расплылся в приторной улыбке хозяин, сообразив, что наемник, должно быть, только что заработал неплохой барыш. Тия, от нечего делать разглядывавшая засаленные квадратные столики и скамейки с пестрыми вытершимися от времени подушками, даже рот открыла: неужели у этого толстяка достанет наглости содрать с них целых два золотых за постой в чайхане, которая даже для неизбалованной роскошью Тии казалась небогатой. Однако еще больше поразилась она тому, как легко Змеелов расстался с требуемой суммой. Маленькая воровка возмущенно посмотрела на наемника, однако тот даже бровью не повел. Тогда она, словно бы случайно, наступила ему на ногу, и снова не последовало никакой реакции. Чайханщик опять сладко улыбнулся, спрятав деньги в карман, и отдал им два ключа.

— Прошу — почтительно склонился он, показав на лестницу. Потом пренебрежительно махнул рукой слуге, все еще продолжавшему стоять рядом. — Проводи гостей!

Тот торопливо засеменил по направлению к лестнице, за слугой последовал Змеелов, и Тии ничего не оставалось, как отправиться вместе с ними. Однако она чувствовала неприязненно-брезгливый взгляд, которым окатил ее и обезьянку чайхани, стоило только повернуться к нему спиной. «Ну, надо же, жлоб какой, а?!» — возмущенно подумала маленькая воровка.

Идти пришлось недалеко. Две первые двери от лестницы, разделенные длинным узким коридором, и вели в их комнаты. Слуга проворно распахнул их и отдал оба ключа Змеелову.

— Располагайтесь, уважаемые! Ужин будет чуть позже, а воду для ванны вам сейчас принесут.

— Спасибо! — кивнул наемник, заходя к себе. Он подождал, пока слуга спустится вниз, снял с себя меч и огляделся. Комнатка была небольшой, сплошь устланной пестрыми коврами и подушками. В центре располагался маленький чайный столик, в одном углу за ярко-голубым пологом пряталась кровать, из другого горделиво выпячивала деревянное чрево лохань для купания. Змеелов хотел было закрыться, но Тия его опередила. Юркнув в комнату наемника, она захлопнула дверь и посмотрела на него с возмущением:

— Где твой разум? За что ты отдал целых два золотых?! — возмущенно затараторила она. — Это же грабеж среди бела дня! — лицо маленькой воровки раскраснелось, а глаза сверкали.

— И почему только люди не додумались называть разрушительные бури женскими именами? — обреченно посмотрел на нее Змеелов. — И кто же сказал тебе, что два золотых за две комнаты со всеми удобствами для Хибы дорого? Я, между прочим, не глухой, не слепой и не убогий. Ясно заметил и твои гримасы, и твои пинки. Нога, кстати, болит до сих пор, так что с тебя причитается за моральный вред.