Neil Gaiman - Звездная пыль

Тристран встал и крепко сжал ручку своего саквояжа.

– Теперь объясняю, – сказал лохматый человечек. – Вот что ты должен сделать: возьми свечку в правую руку, я сейчас зажгу фитилек. После чего иди за своей звездой. Обратно доставишь ее с помощью цепи. Свечи осталось совсем мало, так что лучше тебе поторопиться и шагать поживей, а то пожалеешь о малейшем промедлении. «Будешь быстр и не свернешь»!

– Я… я попробую, – обещал Тристран.

Все еще ничего не понимая, он стоял с огарком в руках. Лохматый человечек простер над свечкой руку, и фитилек вдруг загорелся синеватым пламенем, желтым на конце. Дунул ветерок – но язычок огня даже не поколебался.

Тристран выставил перед собой огарок и шагнул вперед. Свечка странно освещала мир вокруг: каждое дерево и даже травинка ясно выступали из сумрака.

Следующий шаг – и Тристран оказался на берегу озера, а огонек свечи отражался в темной воде. Шаг – перед Тристраном взметнулись горы, ощерясь одинокими утесами, и язык пламени бликовал в горящих глазах обитателей снежных высот. Шаг – и юноша оказался на облаках, причем они вовсе не были плотными, но все-таки выдерживали его вес; потом, крепко сжимая свечку, Тристран прошел под землей, где при свете огня поблескивали мокрые пещерные стены; шаг – и снова горы, а после гор – дорога через дикий лес, и Тристран успел разглядеть женщину в красном платье, что мчалась в колеснице, запряженной парой белых козлов. Дама на вид очень напоминала Боадицею, как ее рисуют в исторических книжках. Шаг – и Тристран стоял на зеленой поляне. Где-то рядом пела вода, плеща и струясь по камешкам тонким ручейком.

Тристран шагнул еще раз – но полянка никуда не делась. Здесь росли высокие папоротники и вязы, из травы выглядывали цветки наперстянки. Луна уже села. Юноша водил вокруг себя свечкой, пытаясь высмотреть что-либо похожее на упавшую звезду – может быть, особенный камень или алмаз, – но не находил ничего.

Однако сквозь бормотание ручья ему удалось расслышать некий звук. Будто кто-то всхлипнул и сглотнул. Такой звук издают, когда стараются не заплакать.

– Кто здесь? – воскликнул Тристран.

Всхлипывание прекратилось. Но Тристран был уверен, что под кустом орешника что-то светится, и пошел туда.

– Извините, – издалека начал он, надеясь успокоить того, кто засел поддеревом. Юноша молился, чтобы там не оказался кто-нибудь из мелкого народца, укравшего его шляпу. – Простите, я ищу упавшую звезду.

Вместо ответа из-под куста вылетел комок мокрой земли и шлепнул Тристрана по щеке. Довольно-таки больно шлепнул, к тому же грязь попала за шиворот.

– Я не собираюсь обижать вас, – громко заверил Тристран.

На этот раз он успел увернуться от очередного комка земли, и снаряд ударился о ствол ближайшего вяза.

– Уходи! – крикнул сердитый и прерывистый голос, будто его обладатель – вернее, обладательница, – только что плакала. – Сейчас же уйди и оставь меня в покое!

Девушка в неловкой позе скорчилась под кустом и весьма недружелюбно смотрела на ночного гостя. Рука ее уже нащупала новый ком земли, однако бросать повременила.

Глаза у девушки были заплаканные, а волосы – такие светлые, что казались почти белыми. Голубой шелк платья слегка мерцал в свечном свете. Да и вся она как будто мерцала.

– Пожалуйста, не надо бросать в меня грязью, – взмолился Тристран. – Я вовсе не хотел вас беспокоить. Где-то здесь поблизости упала звезда, и я должен найти ее прежде, чем прогорит эта свечка.

– Я сломала ногу, – сообщила юная леди.

– Очень вам сочувствую, – отозвался Тристран. – Но звезда…

– Я сломала ногу, – горестно повторила она, – при падении с высоты. – С этими словами девица приподняла земляной ком. С ее руки при движении посыпалась сверкающая пыльца.

Ком земли ударил Тристрана в грудь.

– Убирайся, – всхлипнула девушка, закрывая лицо руками. – Уходи наконец и не трогай меня!

Тристрана внезапно осенило.

– Ты и есть звезда, – пробормотал он.

– А ты – дурак, – горестно сообщила девушка. – А кроме того, балбес, тупица, балда и кретин!

– Ага, – согласился Тристран. – Думаю, так оно и есть.

Одновременно он разматывал серебряную цепочку, обернутую вокруг пояса. Петлю на одном ее конце он надел себе на руку, а другую накинул на тонкое запястье девицы. Цепь тут же затянулась, как живая.

Девушка горько смотрела на него.

– Ты хоть сам знаешь, – спросила она голосом, из которого внезапно исчезли нотки гнева и ненависти, – ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Забираю тебя с собой, – ответил Тристран. – – Я дал обет.

В этот момент огонек свечи затрещал, остаток фитиля почти утонул в лужице воска. На миг пламя вспыхнуло с небывалой яркостью, осветив лужайку, и девушку, и несокрушимую цепь, бегущую от ее запястья к Тристранову.

И свеча наконец погасла.

Тристран смотрел на девушку – на звезду – и, как ни старался, не мог придумать, что бы сказать.

«При свече туда дойдешь, – подумал он. – А потом – назад». Но свечка догорела, а значит, от деревни Застенье его отделяло шесть месяцев тяжкого пути.

– Довожу до твоего сведения, – сказала звезда ледяным тоном, – кто бы ты ни был и каковы бы ни оказались твои намерения насчет меня, я не окажу тебе ни малейшей помощи. Напротив, сделаю все, что в моих силах, чтобы расстроить твои планы. – И, помолчав, она добавила: – Идиот.

– Э-э… – сказал Тристран. – А идти ты можешь?

– Нет, – почти радостно ответила она. – У меня сломана нога. Ты что, еще и глухой, мало туго что тупой?

– Ваш народ когда-нибудь спит? – спросил юноша.

– Конечно. Только не по ночам. Ночью мы сияем.

– Ладно, – сообщил Тристран мрачно, – а я собираюсь немного поспать. Пока не отдохну, ни о чем другом думать не буду. Тяжелый выдался день, знаешь ли. Ты, если хочешь, можешь тоже попробовать уснуть. Нам предстоит долгий путь.

Небеса начинали светлеть. Тристран подложил под голову свой чемоданчик и улегся на лужайке, стараясь игнорировать оскорбления и ругательства, которыми осыпала его девушка в голубом платье.

Он думал, что будет делать лохматый человечек, когда обнаружит, что Тристран не вернулся.

Потом поразмышлял, что сейчас может поделывать Виктория Форестер, – и решил, что она, наверное, спит в уютной постели в своей спальне на отцовской ферме.

Еще он пытался представить, насколько это долгий путь – в полгода длиной – и чем они будут питаться по дороге.

И задумался, что едят звезды…

И наконец уснул.

– Болван. Дубина. Недоумок, – сказала звезда.

Она вздохнула и попробовала устроиться поудобнее, насколько позволяли обстоятельства. Нога ныла постоянной тупой болью. Девушка подергала цепь на запястье – та прилегала плотно и была очень крепка, так что не получалось ни порвать ее, ни высвободить руку из петли.