Ева Софман - Та, что гуляет сама по себе

Подчиняющие чары… Кажется, основные свойства таковы — человек никого не узнаёт, раз; беспрекословно подчиняется всем приказам, которые отдаёт его хозяин, — то есть человек, это заклятие наложивший, — два; и три — если кто-то заставляет его нарушить приказ, он сопротивляется до последнего.

В частности, если сейчас Таша разбудит Лив и попытается её увести, та не только не узнает сестру, но и будет кричать, плакать, брыкаться…

Таша подбежала к окну, распахнув его, вернулась к кровати — и, коротко выдохнув, осторожно подхватила сестру на руки: согнув ноги в коленях, так, чтобы голова Лив оказалась у неё на плече.

"Тяжёлая ты, однако…"

Вспрыгнуть на подоконник, — даже с нечеловеческой ловкостью, — далось Таше не без труда. Лив при этом неслабо тряхануло, однако сестрёнка продолжала безмятежно сопеть.

"Ещё и усыпили к тому же?"

С подоконника спрыгнуть во двор, как-то исхитриться закрыть окно, подцепив створку одним пальцем…

Госпожа удача сегодня была решительно на её стороне: на заднем дворе не было ни души, так что променад Таши в несколько необычно одетом, — а, точнее, в обычно неодетом, — виде никто не лицезрел.

Таше потребовалось не больше минуты, чтобы одеться, накинуть на плечо сумку и, оставив ключ на тумбочке, вновь покинуть комнату через окно. Только в этот раз в человеческом облике, со спящей Лив на руках — и уже окончательно.

Пробираясь к конюшне, девушка жалела, что ещё светло: подобные дела лучше делаются в темноте…

"Подобные дела? Как будто это — преступление! Да я своё возвращаю!"

Скорее всего, они отошли в таверну… Если Таше удастся ещё и лошадь незаметно вывести…

Лошадь.

Таша замерла — уже у самых конюшен.

Звёздочка провела в конюшне десяток-другой минут — после шестнадцати часов дороги с парой часовых привалов. А скакать придётся быстро. Желательно даже очень быстро.

"Умыкнуть чужую? Оставить Звёздочку… Ксаш, ксаш!!! Но это же Лив…"

"…ага, умыкнуть лошадь у этого бугая-конюха? — ехидно встряла Таша внутренняя. — Без оружия?"

Таша кусала бы руки — если бы они не были заняты Лив.

"И… и что же делать? Неужели перекидываться и… мейлерой… обезвреживать… но я не хочу!!"

"…ты же уповала на то, что план как-нибудь доработается. Вот и думай теперь".

Ну почему, почему?! Ведь почти…

Но… ведь всё обязательно будет хорошо, верно?

Должно быть…

— Можно смело выводить лошадь, — тихий голос за спиной. — Конюх отошёл.

Таша испуганно обернулась:

— Святой отец?!

— А разве непохож?

— Что вы здесь…

— Хотите спасти сестру? Тогда времени на объяснения нет.

— Но…

— Таша, я прошу…

Девушка не успела опустить взгляд.

…такой тёплый серый свет…

— …просто доверьтесь мне.

Не отводя глаз — Таша, помедлив, кивнула.

— Тогда идём.

— А…

— Не волнуйтесь насчёт своей лошади. Мы уедем на ней.

— Но…

— Увидите.

Звёздочка встретила их уставшей и более чем нерадостной, однако покорно пошла за дэем, когда тот открыл стойло. Выведя кобылку из конюшни, клирик вспрыгнул в седло, усадил спящую Лив перед собой и помог взобраться Таше.

— Мы её загоним! — не выдержала девушка.

Словно не слыша, дэй легонько хлопнул лошадку по шее, чуть придержав руку на гриве — и Звёздочка, встрепенувшись, порысила к плетню.

— Откройте, — когда клирик придержал поводья перед воротами, его голос звучал странно глухо.

Уже взбираясь обратно, Таша увидела, как побледнело его лицо — а прыть, с которой Звёздочка пустилась по мостовой мимо пёстрых рыночных палаток и невысоких бревенчатых домов, окончательно подтвердила её догадку:

— Вы передали лошади свои силы???

— Не больше, чем нужно, чтобы уехать достаточно далеко. С наступлением темноты сделаем привал, и за ночь она отдохнёт достаточно, чтобы продолжить путь.

— Ээ! Нам надо к другим воротам! В Равнинную — туда!

— Морли-лэн, вы всерьёз полагаете, что сейчас можете так просто повернуть обратно и вернуться домой? — в голосе дэя слышалась скрытая насмешка.

Таша, промолчав, опустила глаза. Эту часть плана она выработать не успела.

— Не будем радовать ваших врагов предсказуемостью, Морли-лэн. Скоро те, кто украли вашу сестру, обнаружат пропажу и кинутся в погоню, и мы от них не уйдём. И спрятаться в придорожных селениях тоже не сможем — независимо от того, направимся ли мы обратно в Равнинную или дальше в Заречную. Откройте ворота.

Таша покорно соскользнула с лошади — мальчишка-привратник, чем-то на Шерона смахивающий, безмятежно дрых в будке у выпускных ворот Приграничного. Дождавшись, пока Звёздочка выйдет на Тракт, девушка не без усилия сомкнула дубовые створки — и приняла руку дэя, чтобы взобраться на лошадь позади него.

— И что вы предлагаете? — когда Звёздочка весьма бодрой иноходью поскакала вперёд, осведомилась Таша.

— Провести ночь в Криволесье.

Таша медленно повернула голову — к востоку, туда, где на горизонте зловеще протянулась тёмная лесная полоса.

— Святой отец, вы спятили?

— Не думаю.

— Да в Криволесье и нежить захаживать боится!

— Самого леса нам бояться не стоит. А вот нежить и прочие малоприятные субъекты туда, увы, порой всё-таки захаживают — но уверяю, этой ночью вас никто не тронет.

— С какой стати этим малоприятным субъектам не пустить нас на аперитив? По доброте душевной?

— Вот видите — если вы так думаете, значит, ваши преследователи рассудят точно так же. Только они не знают одной вещи.

— Какой же?

— Я с вами.

— Планируете изрубить всех малоприятных субъектов, что к нам приблизятся, своей зубочисткой? — Таша опустила весьма скептический взгляд на дэевы ножны с мечом. — Должна вас разочаровать, святой отец, что…

— Морли-лэн, кажется, мы договаривались, что вы мне верите?

Таша сердито фыркнула.

"…и как ты могла вообще с ним куда-то поехать? Да он…"

"Заткнись".

Таша вздохнула. Она никогда не была в ладах со своим внутренним голосом. Этот голос уже сложился в отдельную внутреннюю Ташу, которая со стороны зорко наблюдала за каждым шагом Таши внешней — и которой только дай было поиронизировать, попротиворечить да покритиковать. Правда, чаще всего за критикой скрывались удивительно разумные вещи. А Таша удивительно упорно к ним не прислушивалась.

"…ой, добром это не кончится, помяни моё…"

"Заткнись".

"…сейчас он тебя в этом самом Криволесье и…"

"Заткнись!"

Звёздочка свернула с Тракта.

Впереди вилась по высокому разнотравью золотистая ленточка пыльной дороги. Солнце уползало за стену гор на далёком горизонте. Небо густело летними сумерками. С каждым перестуком копыт приближающееся Криволесье медленно распахивало свои гостеприимные могильные объятия…