Елизавета Дворецкая - Лесная невеста. Проклятие Дивины

– Проходите, люди добрые! – приветствовал их Зимобор. – Хоть и не я здесь хозяин, но вы будьте гостями! Присаживайтесь! – Он кивнул кметям, и те освободили ближайший к князю край скамьи. – Рассказывайте, откуда будете, с чем прибыли?

– Из Заломов мы, городок, значит, на Сеже возле устья, – ответил один из мужиков, видимо, старший. На вид ему было сорок с небольшим, и его лицо с густой русой бородой, голубыми глазами, с крупными прямыми чертами выглядело умным и внушало уважение. Даже пока он просто стоял, опытный глаз видел, какая сила и ловкость скрыта в этом рослом теле под кожухом из черной овчины. – Первым сел там Залом, пращур наш, уж более двух веков тому, оттого село наше зовется Заломами, а род наш – Заломичами. За века размножился наш род, теперь целое гнездо из внуков Залома Старого на Сеже-реке живет.

– А ты старейшина? – не утерпел Зимобор. – Над всем гнездом?

– Старший род ныне возглавляю, – с тем же спокойным достоинством ответил мужик.

– А звать тебя как?

– Хотила я, Гостимилов сын, Суровцев внук. Со мной братья мои Лежень да Яробуд.

– А, так это твои братья! – Зимобору стало ясно, почему три мужика так похожи. – А я уж подумал, у вас весь род с лица одинаковый!

– Зачем одинаковый? – Хотила пожал плечами. – Если кто совсем дико живет, людей не видит и на своих женится, тогда да. А у нас на Сеже дедами порядок строгий заведен, какой род какому невест дает, чтобы свою кровь со своей же не смешивать, но и с худыми людьми не родниться.

– Так садитесь, братья Гостимиловичи! – Зимобор еще раз показал на освобожденную лавку, понимая, что гости по обычаю должны поломаться, с чем бы ни прибыли. – Извините уж, что скамья не покрыта, да ведь я не хозяин здесь. Даст Сварог, буду вас у себя в Смолянске принимать – там и скамьи, и ковры, и угощение не такое будет. Садитесь!

Мужики наконец уселись и чинно сложили на коленях шапки.

– С чем прибыли, рассказывайте! – предложил Зимобор.

Появление гостей его не слишком удивило: конечно, слухи бежали впереди дружины.

Так оно и оказалось.

– Прослышали мы, будто идешь ты из Смолянска и дань собираешь по Касне-реке, – начал Хотила.

– Так и есть, – подтвердил Зимобор. – И к вам на Сежу завтра же пойду, так что вовремя вы приехали.

– О том и речь. – Хотила важно кивнул, но Зимобор учуял, как колыхнулась в душе невозмутимого старосты тонкая струнка разочарования – сежане все-таки надеялись, что смолянский князь пойдет дальше по Касне и Сежу минует. – Говорят люди, будто забираешь ты и хлеб, и меха, и железо, и мед.

– И лен еще. Забираю. Из расчета по белке с рала или с дыма[8]. Беру товаром с гнезда целиком.

– А какой же такой ряд у тебя с нами и отцами нашими был заключен?

– А никакого, – Зимобор спокойно ответил то, что старосты и сами знали.

– Ведь не было еще такого, чтобы смолянские князья с наших мест дань собирали! – вставил лысый. Он волновался явно больше братьев и теребил свою шапку.

– Или вы не кривичи? Не от Крива род ведете?

– Ведем-то от Крива… – с сомнением начал Хотила.

– А коли так, то мой род над вашим – старший.

– Пращур наш, Залом Старый, сам свой род сюда привел, голядского князька заломал на поединке перед нашими мужами и голядскими и тем сделался над Сежей-рекой хозяином. Князья нам тогда не помогали…

– Если младшие роды не станут старшие почитать, какой же порядок на земле будет?

– Так-то оно так… – неуверенно согласился Хотила. Как глава рода, который в этих местах жил и множился уже поколений восемь, он и сам имел под началом множество людей, с которых собирал дань для жертвоприношений и празднеств в местном святилище. – Деды наши жили – никому, кроме богов и предков, дани не давали. Враги на нас не ходят, а если придут, то сами справимся, чай, порода у нас не робкая и сила еще есть. Если непорядок какой – на то старики есть и обычаи дедовские, сами меж собой свои обиды разберем. На торги к вам не ездим, меха свои на Юлгу продаем, хазары оттуда сами к нам приезжают. Не нужен нам смолянский князь! Так зачем платить тебе будем?

– Затем, что мне меха ваши нужны позарез и я в силе их взять! – честно ответил Зимобор. – А польза от меня будет. Если вдруг война какая, на Юлгу вам путь закроется – милости просим через Смолянск на Днепр и в Греческое море. Хоть сами поезжайте – от меня каждый год обозы ходят, поедете со мной, под моей охраной, сами в Цареграде своих куниц продадите и паволок накупите. Дешевле выйдет – ведь обирают вас хазары, а вы и не знаете, простота лесная! Ты, отец, и умен, и мудр, по глазам вижу! Здесь хазары стеклянную бусину простую за три куны продают. Оттого и носит каждая баба этих бусин в ожерелье штук пять-десять, больше не может ей мужик купить. А у них за Хвалынским морем тот купец одну куницу за три таких бусины продаст! Хочешь – сам таким купцом будешь. Вот за этим и нужен князь. Или вдруг голядь на вас пойдет – тоже меня зовите, я приду да как им вдарю! – Зимобор весело показал кулак. – Вы-то вон какие орлы – по вам троим вижу, какая ваша порода сежанская! – да и у меня не слабые ребята.

Он кивнул на кметей, и все, кто его расслышал, приосанились.

– Мы и сами воевать умеем! – проворчал Хотила, но было видно, что ему польстили слова князя.

– Знаю я, как вы в лесу воюете! – сказал Зимобор. – На волка, на медведя – лучше вас нет. Да ведь человек – не медведь. У него и бронь, случается, надета, и в руках щит да копье. С человеком воевать силы мало – умение нужно. Знаю, что те роды, у кого духа Перунова нет, долго не живут и все под корень выбиваются. А выживают сильные. Но тебе-то не жалко братьев, сыновей, внуков под чужие топоры посылать? Жалко, вижу, потому что сердце не камень, а кровь своя, от прадеда Залома, родная, драгоценная! А дадите мне дань – и под топоры мои отроки пойдут, твои дома останутся. Вот и думай, зря будете мне платить или не зря.

– Ну, князь, я один за всех не решаю. – Хотила расправлял на коленях свою шапку и глаз не поднимал, но Зимобор видел, что говорил все правильно и уверенное неприятие старейшины сильно поколебалось. – Как гнездо решит.

– А мне ждать некогда, пока оно решит. Мне до весны в Смолянск вернуться надо.

– Долго ждать не надо. Завтра ведь Зимолом – сломи рог зиме. Со всего гнезда нашего люди на Овсеневу гору собираются, чурам поклониться и весне путь показать. Приезжай, сразу со всеми поговоришь и волю нашу узнаешь.

– Где эта гора, далеко?

– Зачем далеко? Возле устья, где городок наш. Да мы тебя проводим завтра.

– Праздник, значит! – Зимобор усмехнулся. – Вот и славно! А то мы в разъездах дням счет потеряли!

– Худое время ты для дороги выбрал, князь, – заметил молчавший до того третий брат, Лежень, самый высокий из троих. – В месяц сечен кто же ездит – все дороги узлом завязаны и снегом заметены, ни верхом, ни пешком Велес ходить не велит.