Маргарита Блинова - Одиночка

— Это было свидание, — нехотя отвечаю я и тут же поддеваю: — Которое вы для своего брата и выиграли. Так что частично во всем случившемся есть и ваша вина.

Он останавливается, опускает голову и впервые смотрит мне в глаза. И столько в этом взгляде раздражения и бешенства, что мне становится страшно.

— Ты так думаешь?

Готовься к худшему, Яблокова. Этот, в отличие от папы и братьев, простой воспитательной беседой о здоровом образе жизни не ограничится.

Но вместо того, чтобы молчать себе в тряпочку и уже сейчас начинать осознавать неприемлемость своего поведения, я упрямо сжимаю губы. А кто вообще дал ему право вести себя так со мной? Приехал тут такой весь из себя сердитый и деловой, утро нам с Микаэлем испортил. Ну, я ему сейчас все выскажу!

Но вместо уже приготовленной речи я запоздало осознаю, в каком паршивом состоянии нахожусь. Вчерашнее чрезмерное потребление коктейлей обернулось нешуточным похмельем.

— Курт, а там, куда вы меня несете, есть стакан воды и таблетка аспирина? — жалобно интересуюсь я.

Лаэрд пристально смотрит мне в глаза, тяжело вздыхает и возобновляет прерванный путь, оставляя мой вопрос без ответа. Еще с десяток широких шагов, и мы останавливаемся у одного из номеров.

Мужчина прикладывает карточку, толкает дверь ногой и заходит внутрь. Миновав гостиную, он несет меня в спальню и ставит на кровать.

— Сходи в душ, приведи себя в порядок — выезжаем через сорок минут, — строгим тоном говорит он, глядя на меня снизу вверх и придерживая руками за талию.

Я стою на пружинящей подо мной кровати, все еще обнимая мужчину за шею руками и виновато хлопая ресницами.

— Курт, не сердитесь, пожалуйста.

Он вздыхает и медленно отстраняется.

— Одежду принесут позже, — произносит лаэрд уже выходя из спальни.

После прохладного душа становится чуть легче. Завернувшись в махровое полотенце с вышитым логотипом гостиницы, я опасливо приоткрываю дверь ванной и выглядываю в спальню.

Как и обещал лаэрд, на кровати лежат вещи. Голубые джинсы, темно-синяя блузка и черный пиджак. Тонкие носочки, новенькая коробка с зимними кроссовками и два комплекта нижнего белья, видимо на выбор, сложены чуть в сторонке. Но самое главное — это стакан с водой и две таблетки аспирина на тумбочке! Кайф!

Таблетки падают на дно прозрачного стакана, и происходит любимый мной еще с лабораторных по химии процесс. Казалось бы, ну что такого особенного в бикарбонате калия? Но ведь как забавно шипит, подлец!

Пока таблетки медленно истончаются, выпуская пузырьки газа, я быстро одеваюсь в предложенное. И вот что странно: подобранные вещи сидят на мне идеально.

Дело в том, что чисто мужская компания наложила отпечаток на все аспекты моей жизни. К примеру, я великолепно прибиваю полки, с легкостью устраняю засоры в сифоне, но совершенно не умею подбирать себе одежду, в частности нижнее белье.

Да что там! Я даже не в курсе, какой у меня размер лифчика.

— Нет, и это не обсуждается, — доносится из-за неплотно прикрытой двери раздраженный голос мужчины.

Подхватив с тумбочки стакан с растворившимися таблетками аспирина, осторожно приближаюсь к двери, наклоняю голову ближе к щели и с любопытством прислушиваюсь.

— Глупо, Крис, не спорю, но я уже решил, что будет так, — говорит с кем-то на повышенных тонах Курт, нервно прохаживаясь по комнате. — Если хочешь, поговори с Авророй. Она тоже считает, что девочку надо забрать.

Я настороженно замираю, так как, судя по всему, речь идет обо мне. Курт сказал, что мы выезжаем через сорок минут — это значит, он хочет забрать меня обратно, но при чем тут Аврора? Неужели бывшая подруга тоже против того, чтобы я виделась с Миком?

Далее Курт начинает говорить чуть тише и спокойнее. До меня доносятся лишь малопонятные фразы, упоминание адвокатов и бронирование какого-то кабинета для переговоров. Обо мне мужчина больше не упоминает, поэтому, потеряв всякий интерес, отхожу от дверей и возвращаюсь в ванную, чтобы подсушить все еще влажные волосы.

За этим процессом меня и застает Курт пару минут спустя.

Он входит в спальню, останавливается у открытой двери ванной комнаты и выжидательно смотрит в мою сторону.

Немного смутившись под его взглядом, торопливо выключаю фен и поворачиваюсь к мужчине. Лаэрд выглядит спокойным, но меня почему-то пронзает беспричинное чувство тревоги и предчувствие чего-то плохого.

— Я хочу, чтобы ты знала, что на всю твою дальнейшую судьбу и на мое решение в частности повлияла ваша с Микаэлем выходка.

От ровных интонаций его голоса по спине бегут мурашки.

Черт! Словно еще раз под холодный душ встала.

А еще меня беспокоит то, что никогда прежде Курт не говорил со мной в подобной манере.

— Зачем ты это сделала? — безжизненным тоном спрашивает он.

Я зачем-то опускаю голову, сворачиваю черный шнур от фена и кладу его рядом с раковиной.

— А что я такого сделала? — растерянно спрашиваю у своего отражения и оборачиваюсь к лаэрду. — Правда, Курт. Ну, вот что такого криминального я сделала? Мы с Микой взрослые, самостоятельные люди. Ну, подумаешь, немного перебрали в клубе, но ведь мы же сразу поехали в гостиницу. Я хочу сказать, что мы не дебоширили, ничего не сломали, не перекидывались в демонов и вообще ничего предосудительного не сделали.

Мужчина скрещивает руки на груди и смотрит на меня тяжелым взглядом то ли синих, то ли зеленых глаз.

— Брат мог не удержать демона и перекинуться, а мы оба знаем, как плохо твой организм восстанавливается после укусов.

— Я предупредила Микаэля, и он надел сдерживающий браслет, чтобы подстраховаться… Честно, Курт, я не понимаю! — Развожу в недоумении руками. — Что такого мы с Микой натворили, что вы бросили все, сорвались и прилетели за нами?

Лаэрд молчит, и я неожиданно понимаю очевидное — ему нечего сказать! И он почему-то злится…

— Ты готова ехать?

Я согласно киваю, а потом резко спохватываюсь:

— Я хочу остаться…

Мои слова оказывают на Курта эффект разорвавшейся бомбы. Он сжимает губы в узкую линию, делает два стремительных шага и оказывается почти впритык ко мне, заставляя невольно прижаться спиной к кромке раковины.

— Что ты хочешь? — холодно переспрашивает он.

Черт, Яблокова! Ну, разве сложно быть хоть капельку послушной?

Видимо, сложно, иначе почему еще я тараторю:

— Вы не волнуйтесь, я в гостинице не останусь. Здесь недалеко живет папина знакомая, я у нее переночую, — задыхаюсь от страха под тяжелым взглядом мужчины. — Просто не уверена, что попаду сюда снова, а покататься еще денек очень хочется.