Абсолютная Власть. Трилогия - Александр Майерс

усадьбе. Время уже перевалило за полдень, тучи рассеялись, и солнце приятно согревало лицо.

Артём встретил нас на пороге и проводил в столовую.

— Входи, Володенька, — Бабуля вышла из кухни, держа в руках здоровенный котелок с дымящейся похлёбкой. — Садись, пока не остыло.

— Баба Маша, ну куда вы такое тяжёлое! — укоризненно воскликнул Никита.

— Цыц! Для меня не тяжёлое. Ты тоже садись. Воеводе позволено обедать за одним столом с господином.

Несмотря на строгость в голосе, баба Маша при этих словах взглянула на меня — мол, можно или нет. Я еле заметно кивнул.

Мы с Никитой уселись, и Бабуля наполнила тарелки с помощью своего расписного половника. Похлёбка пахла копчёным мясом, тмином и чем-то домашним, от чего сводило желудок. Я зачерпнул ложкой — куски оленины, морковь, картошка, лук… Простая еда, но я никогда не стремился к изыскам.

— Ешь, ешь, — ласково сказала Бабуля и погладила меня по плечу. — Худой-то какой! Кости сквозь кожу лезут. Чем тебя там кормили, в твоём Тибете? Ой, про хлеб-то я забыла! Рыжий, ну-ка сбегай! Да смотри, не слопай ничего по дороге.

— Да вы что, баб Маш, я никогда! — ответил Артём таким тоном, что ему явно никто не поверил бы.

Когда Артём принёс хлеб, Бабуля всучила мне самый большой кусок, а затем принялась протирать пыль в комнате, украдкой наблюдая, как я ем. Столь настойчивая забота с её стороны была приятна.

В прошлой жизни никто не опекал меня так же сильно, кроме родной бабушки, которую я очень любил.

Пока я ел, то с новой силой ощутил на себе внимание Очага. Здесь, в главном здании, оно было гораздо более сконцентрированное.

— Спасибо, баба Маша, — сказал я, отодвигая пустую миску. — Очень вкусно.

— Всё, что ли? — она тут же оказалась рядом, выхватывая из-за пояса свой половник, словно оружие. — Давай-ка добавки!

— Благодарю, я наелся.

— Ишь, наелся…

Она быстро налила ещё похлёбки и поставила передо мной тарелку. Я посмотрел на неё и усмехнулся. Настырная бабулька. Приятно, что она на моей стороне.

Спорить со старушкой не хотелось. Ведь в основе её действий лежала забота, а строгость была наигранной. Да и подкрепиться мне действительно не помешало бы, после всех испытаний организм требовал как следует насытиться.

Я взял ложку и быстро съел всё, что было в тарелке. Баба Маша с улыбкой посмотрела на меня, а потом убрала половник и крикнула:

— Рыжий! Где ты там⁈

— Сковородки чищу, баб Маш! — ответил с кухни Артём. Похоже, что Бабуля быстро нашла применение неожиданному помощнику.

— Чайник поставь!

— У нас есть кофе? — спросил я, и Никита с бабой Машей удивлённо на меня уставились.

— Ты чего? Кофе уже давно нет во всём мире, — сказал воевода. — После Мировой магической расти перестал.

Я не подал виду, но в этот момент внутри меня что-то умерло. Здесь нет кофе? Трагедия.

Похоже, что и эту проблему мне придётся решить. Потому что жить без утреннего кофе можно, но слишком уж грустно.

— Жаль, — сказал я. — Тогда не нужно ставить чайник, Бабуля. Накормите дружину, а мне нужно сходить в Чертог.

Очаг ощущался, как незримое присутствие за спиной. Будто кто-то постоянно смотрел на меня, не отводя взгляда. Сила Очага кружила вокруг, как назойливая оса, тычась в сознание искрами магии.

Мне не хотелось это терпеть. И в любом случае следовало поближе познакомиться с источником родовой магии.

Никита нахмурился:

— Сейчас?

— Сейчас, — ответил я, выходя из-за стола.

Добрынин молча кивнул и тоже встал, отправляясь за мной. Бабуля проводила нас взглядом, скрестив руки на груди:

— Ты там не задерживайся. Очаг-то нынче… озлобленный.

По их беспокойству, да и по обрывкам памяти я знал — даже членам рода опасно долгое время находится в Чертоге Очага. Долговременный прямой контакт мог сильно навредить даже могущественным магам.

Мы шли по узкому коридору, мимо портретов предков, чьи глаза следили за мной будто бы с подозрением. Чертог находился в глубине усадьбы, за дверью, окованной железом с рунами.

Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал давление. Стало холодно, и будто бы сам воздух сопротивлялся, не давая идти вперёд.

— Дальше ты сам, — тяжело дыша, Никита стёр пот с лица.

— Займись обязанностями, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающей двери. — Я могу задержаться.

— Уверен? Ты не маг, и тебя много лет не было дома. Очаг даже не сразу тебя узнал…

— Уверен. Иди, — сказал я, взглянув воеводе в глаза.

Помедлив, он кивнул, но ушёл с явным облегчением.

Подозреваю, что в этот коридор редко заходил кто-либо, кроме тех, кто носил фамилию Градов. А значит, в последний год здесь не было вообще никого.

Преодолевая сопротивление, я прошёл вперёд и прикоснулся к металлу. Дверь отворилась сама, натужно, со скрипом, словно нехотя.

Внутри царил торжественный полумрак. Тусклый свет исходил от самого воздуха, в котором пульсировали голубые жилы магии, сходясь к центру комнаты. Там, в круге из чёрного камня, клокотала магическая аномалия — сфера размером с человеческую голову, внутри которой словно мерцали звёзды.

— Ну, здравствуй, — прошептал я, делая шаг вперёд.

Давление усилилось. Воздух стал густым, как сироп, а холод обжигал кожу. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимые руки тянули меня назад.

Дверь сама захлопнулась за спиной, оставив меня с Очагом один на один. Я почувствовал себя запертым в одной клетке с тигром, но страха не было. Наоборот, в груди клокотал азарт.

Очаг вспыхнул ярче и оттолкнул меня. Незримая сила выбила воздух из лёгких, но я устоял и даже более того, шагнул вперёд.

— Ты думаешь, я чужак? Ты прав, — сказал я. — Моя душа из другого мира. Но кровь, которая течёт в этом теле, принадлежит роду Градовых. Мы связаны. Ты будешь мне подчиняться.

Аномалия дрогнула. Мерцание ускорилось, и вдруг из её центра вырвался луч энергии, ударивший мне в грудь. Боль пронзила не тело, а саму душу, но я не отпрянул.

— Чувствуешь? Как бы ты ни был силён, я сильнее.

Шагнул вперёд, позволяя лучу погрузиться глубже. Я принимал ту боль, что он несёт, делал её своей частью и почувствовал, как Очаг ослабляет давление.

— Ты теперь мой, — сказал я, протягивая ладонь к сфере. — Не сопротивляйся.

Очаг вспыхнул, ослепив меня на миг. Когда зрение вернулось, я увидел, что аномалия перестала пульсировать, покорно вися в центре круга.

— Вот так-то лучше, — выдохнул я, чувствуя, как магия Очага, наконец, перестала сопротивляться, обволакивая сознание тёплой волной.

Он меня принял — но не покорился. И причина тому была очень проста — я был магическим инвалидом и просто не