Звёздный анклав (ЛП) - Сальваторе Роберт Энтони

- Значит, ты веришь в свой народ. Что тогда? – умоляюще спросила она, взяв его за руки. – В чём дело? Ты должен рассказать мне.

Дзирт сделал ещё один глубокий вздох, пытаясь найти слова, чтобы всё объяснить – хотя бы самому себе. Ему всё казалось таким незначительным, и в то же самое время – ошеломляющим. Столько бесконечных войн и смехотворных предрассудков казались ему бессмысленными – да, это слово подходило идеально! – и всё же это противоречило всему, чего он пытался добиться в своей жизни.

- Это дорога, - снова сказал он. – И суть всего этого – что дорога никуда не ведёт и замыкается в круг.

Он замолчал.

- Внутри я знаю, что должен был прийти на встречу и поддержать тех, кто не заслуживает меньшего. Но ещё я знаю, что не вижу в этом особого смысла. Я не готов примирить всё то, что недавно узнал, с тем, что вело меня через все шаги моего путешествия до самой трансценденции.

- Ты должен был присутствовать на встрече, - сухо ответила Кэтти-бри. – То, что ты считаешь, будто видел лучшее будущее за пределами этой жизни, не означает, что твои поступки в этой жизни лишены смысла. Если ты так считаешь, значит ты не тот мужчина, за которого я вышла замуж – и не тот отец, которого заслуживает Бри.

Её слова ударили его хуже кулака. Он даже отшатнулся.

- Ты знаешь, что я права, - беспощадно сказала она, не моргая, не отступая ни на дюйм.

Он знал её.

Он это видел.

В отличие от его прежнего легкомыслия и да, даже снисходительности, Кэтти-бри была смертельно серьёзна. Каждое её слово было сказано всерьёз, и последнее заявление было лишено всякой двусмысленности. И тогда оно показалось Дзирту абсолютно справедливым, таким ясным, что он едва сумел поверить, что не слышал его всё это время. Это был друг, который отправился в Подземье в одиночку, чтобы освободить его из темниц дома Бэнр. Вокруг него были одни друзья, компаньоны Халла, которые даже воскресли после смерти, чтобы поддерживать его в его испытаниях, которые спасли его, когда он стоял, сломленный физически и морально, на вершине Пирамиды Кельвина.

Он почувствовал жар стыда, окрасивший щёки. Конечно, ему следовало прийти на встречу.

Суровый взгляд Кэтти-бри ясно дал понять, что она не даст ему соскочить с крючка, когда она и те, кого они оба любили, нуждались в нём, чтобы обрести ясность.

И смысл.

Да, ему нужно было заново найти свою цель – и не только ради окружающих, не только ради дочери.

Ради себя самого.

- Вот почему ты так хочешь увидеть магистра Кейна, - сказала Кэтти-бри – не вопросительно, утверждающе. Она надолго замолчала, глядя в лавандовые глаза Дзирта.

Да, подумал он, ведь Кейн много раз выходил из смертной оболочки, и всё же посвятил свою жизнь земным целм.

- Поэтому ты должен отправиться в монастырь, - прошептала она и поцеловала его, затем развернулась и вышла из комнаты.

- И съесть свой проклятый ужин, растреклятый остроухий упрямец, - окликнула она его в дверях своим голосом дочери Бренора.

Дзирт ответил таким необходимым ему смехом.

Глава 5

Акулья радость

Команда «Пеликана» нервно выстроилась у перил спиной к бурлящему от акул морю – снова покрасневшему, когда всех гноллов с «Пеликана» выбросили за борт. У оставшихся пиратов не было оружия, пальцы их волшебников были связаны, и перед ними стояла команда дроу с мечами и арбалетами наготове.

А среди этих вооружённых охранников стоял воин-дроу, расправившийся с их могучим капитаном Арронго, предводителем, долгое время удерживавшим их в страхе и подчинении.

Они нервно переминались с ноги на ногу, когда предводитель дроу в чудовищной шляпе начал свой осмотр, сопровождаемый женщиной-дроу, одетой в церемониальную мантию жрицы.

- Это моя подруга, которой я безоговорочно доверяю, - сказал им Джарлакс. – Она немолода, по крайней мере по человеческим стандартам, и потратила больше времени на изучение божественных знаний, чем любой из вас живёт в этом мире. Часть этого… что ж, вы увидите сами.

Он посмотрел на Даб’ней, и та кивнула. Заявление Джарлакса было не пустым бахвальством. Поскольку, хотя её и растили жрицей на службе у Ллос, её изыскания всегда касались скорее различного знания. Она была глазами её старого дома. И пока другие жрицы вокруг неё фокусировались на магии двойственности или маскировки, на божественных областях обмана, бури или войны, самой важной обязанностью Даб’ней было раскрытие возможных интриг потенциальных соперников и врагов. Так что именно этим она собиралась заняться и сейчас. Она подняла священный символ и начала неслышный речитатив, призывая свою магию, открывая разумы пленников, чтобы они не могли спрятаться за лживыми словами.

Джарлакс неторопливо зашагал вдоль линии пленников.

- Я прошу всех вас, - сказал он им, - подумать, кто из вас пытал пленников по приказу капитана Арронго.

Он остановился возле первого пирата, испуганного юноши, и покосился на Даб’ней.

Она взглянула на юношу всего лишь на миг, затем покачала головой.

Джарлакс схватил его за рубаху и оттащил от перил, швырнув его в центр палубы. Там его подхватила пара дроу и отвела к противоположному борту.

Так продолжалось и дальше – Джарлакс повторял свой вопрос, и пираты в шеренге не могли не слышать его и не думать о нём. Им не требовалось говорить или отвечать вслух – простой звук вопроса в голове вызывал мысли и воспоминания, невербальную реакцию и другие телесные признаки.

За ними и их сознанием наблюдала Даб’ней – не так, как это делал Киммуриэль, но достаточно, чтобы уверенно кивать или качать головой в ответ на вопросительный взгляд Джарлакса.

Те, кого она сочла менее виновным, получали покачивание головой и переходили под стражу дроу. Те, чьи мысли раскрывали Даб’ней участие в пытках, оставались на месте.

Все, кроме пяти из двух дюжин пленников с «Пеликана», остались у перил.

Когда с этим было покончено, Джарлакс коснулся полей шляпы в сторону Даб’ней, а та подошла к люку и откинула его, помогая пленникам пиратов выбраться на палубу. Она подвела их к Джарлаксу.

- Кто-то конкретный? – спросил он их.

Какое-то время никто из бедолаг не смел отвечать, но наконец один молодой человек, немногим старше мальчишки, поднял дрожащую руку и указал на грязного мужчину в центре линии.

Джарлакс подошёл к нему и замер, оглянулся на мальчика и указал на пирата.

Мальчик кивнул. Другие две жертвы кивнули тоже.

Джарлакс столкнул мужчину за борт.

Тот ещё кричал и бился, когда был опознан второй мучитель, затем третий, затем ещё двое.

Они полетели за борт, все пятеро, к радости кружившихся там акул.

- Становится не так весело, когда это кто-то знакомый, не правда ли? – сказал Джарлакс оставшимся пиратам. – И ещё хуже, когда знаешь, что сам можешь оказаться следующим. А это может произойти с любым из вас. Я не даю никаких обещаний, не считая того, что я готов оставить вас в живых. Вам придётся поработать, разделяя корабли и латая «Пеликана», чтобы мы могли вернуть его в Лускан. И с этого мига и до самого прибытия вас будут оценивать. Одна ошибка, одна угроза, одно нападение – и вы присоединитесь к капитану Арронго и остальным в брюхах у акул.

Он подошёл к перилам и заглянул за них.

- Хотя, подозреваю, капитан Арронго нашёл по меньшей мере несколько приютов, в которых он может… переварить то что сделал.

Отпустив этот оборот, он сделал разворот, глядя на Закнафейна и Энтрери, изумлённо вскинув руки, когда они не рассмеялись.

- Что? – с невинным видом спросил он.

Двое воителей просто ушли.

Сцепившиеся корабли быстро разделили – помогло то, что «Месть Дюдермонта» была спроектирована и построена для таранов, сцепки и быстрого разделения. И для быстрого ремонта. Так что к тому времени, как захваченные пираты, трудившиеся под бдительным присмотром и началом Бреган Д’эрт и инженера «Мести», распутали канаты на упавшей мачте «Пеликана», паруса «Мести» уже вернулись на место и были готовы ловить ветер.