Стивен Эриксон - Врата Смерти(пер. И.Иванова)

— Не угадал, Элан. Это место называется Мертвым домом. Мы встретимся не внутри, а у ворот. Но ты можешь погулять по двору.

Салк Элан всматривался в тусклые огни Малаза.

— Если твои друзья будут запаздывать, отчего бы и не погулять?

Вряд ли он заметил зловещую усмешку Калама.

Искарал Паст уперся ногами в пол и обеими руками схватился за кольцо засова. Он то тянул кольцо на себя, то с тупым отчаянием пытался хоть немного повернуть. Все напрасно. Маппо молча оторвал его от бессмысленного занятия, и сам взялся за кольцо.

Скрипач слышал сопение трелля, но внимание сапера было приковано к рою мух-кровососок. Тремолор сопротивлялся их нашествию, однако рой неумолимо надвигался. Рядом со Скрипачом, вздыбив шерсть, стояла Слепая. Сапер решил, что остальные четыре гончие погибли в схватке с дхенраби. Но нет; все четверо, миновав ворота, двигались к Тремолору. Тень от роя кровососок накрывала их, будто темная вода.

— Дверь либо откроется от легкого прикосновения, либо не откроется вовсе, — удивительно спокойным голосом сказала Апсалара. — Отойди, Маппо, пусть ее попробуют открыть другие.

— Икарий зашевелился! — крикнул Крокус.

— Боги милосердные! — почти взвыл Маппо. — Но почему сейчас? Это же опасно!

— Наоборот! — возразил Искарал Паст. — Лучшего времени не сыщешь.

— Крокус, остались только вы со Скрипачом, — сказала Апсалара. — Теперь твой черед повозиться с засовом.

Неожиданная тишина была для Скрипача красноречивее всяких слов. Он оглянулся на Маппо, склонившегося над Икарием.

— Разбуди его, иначе все пропало, — велел ему сапер.

Трелль застыл в нерешительности. К ней примешивалась тревога за друга.

— Будить его… рядом со входом в Тремолор… это рискованно, Скрипач.

— Что…

Он не договорил. Тело Икария содрогнулось, как от удара молнии. Из горла вырвался жуткий, пронзительный крик. Крик незримо ударил по спутникам полуджагата, и они упали. На голове Икария вновь открылась рана, и оттуда хлынула кровь. Он вскочил, отчего из ножен выпал старинный меч с одной заостренной кромкой лезвия.

Гончие Тени и диверы в облике роя кровососок достигли двора одновременно. Корни сотрясались, скручивались в жгуты, расщеплялись, пытаясь дотянуться до мух. Они хлестали по гончим. Слепая поднялась и побежала к своим.

Невзирая на весь этот хаос, Скрипач внутренне улыбался.

«Не оправдывайте Повелителя Теней в непричастности! Азат сопротивляется его гончим — лучшего доказательства не придумаешь».

Его схватили за плечо.

— Засов! — прошипела Апсалара. — Попробуй открыть засов!

Диверы атаковали последнюю цепь обороты Азата. Дерево взрывалось, будто «морантские гостинцы».

Апсалара бесцеремонно подтолкнула Скрипача к двери. Он успел взглянуть на Маппо. Трелль крепко держал Икария, находящегося в беспамятстве. Вместе с этим леденящим криком от полуджагата исходили волны неистовой силы. Они прижали сапера к темному и влажному дереву двери. Слепая сила, готовая без разбору крушить все, что попадается на ее пути. Скрипач протянул руку и схватился за липкое от пота кольцо засова. Грозное рычание гончих сменилось испуганным поскуливанием, когда они услышали крики Икария. Скрипач собрал все силы, какие у него были, и приналег на засов… Дверь не открывалась.

Корни не могли удержать рой кровососок. Он неумолимо приближался к Икарию. До столкновения двух сил оставалось совсем немного.

«Сейчас Икарий очнется от забытья. Смерть каждого из нас покажется пустяком в сравнении с тем, что ожидает Азат, лабиринт и всех узников… Пусть хотя бы капля понимания направляет твой гнев, Икарий. Ты уничтожишь не только этот мир, но и другие…»

Скрипачу обожгло руку. «Ну вот и первая кровососка!»

Потом он сообразил, что муха не может быть такой тяжелой. Сапер поднял голову и увидел радостно оскаленную мордочку Моби. Крылатая обезьянка побежала по его руке, царапая коготками кожу. Моби как-то странно мелькал у него перед глазами и почему-то тяжелел. Любимец Крокусова дяди подобрался к двери. Сморщенная лапка взялась за кольцо.

Скрипач елозил по теплым влажным плиткам пола. Позади слышались крики и топот ног. Гончие теперь уже не выли, а стонали. Саперу удалось перевернуться на спину. От плиток горьковато пахло пылью.

Икарий продолжал сотрясать пространство своими криками. Скрипач сел и огляделся. Стены крыльца затеняли пыльно-желтый колеблющийся свет. Маппо по-прежнему крепко держал Икария, что стоило ему немалых сил. Потом полуджагат обмяк и повис у него на руках. Свет перестал дрожать и сделался ярче. Саперу показалось, что даже стены успокоились, когда стих гнев полуджагата. Маппо осторожно опустил друга на пол и склонился над ним.

Скрипач снова огляделся — не потеряли ли они кого. Апсалара и ее отец сидели, прислонившись к закрытой двери. Крокус вцепился в трясущегося Искарала Паста. Верховный жрец Тени недоверчиво моргал.

— Где гончие, Искарал? — хрипло спросил Скрипач.

— Убежали! Но даже несмотря на предательство, они расправились с диверами! — Он шумно вздохнул. — Принюхайтесь. К радости Тремолора, диверы исчезли.

— Возможно, их предательство не было намеренным, — сказала Апсалара. — Пять Властителей во дворе Дома Азата — большой риск для самого Тремолора. И потом, если говорить о предательстве, нужно начинать с Повелителя Теней.

— Ложь! — завопил Паст. — Мы играли честно!

— Ну наконец-то ты признался, что замешан в этом, — пробормотал Крокус. — Я рад, Скрипач. Ты все-таки сумел открыть дверь.

Сапер изумленно вскинул брови.

— Я-то как раз не сумел. Значит, Моби. Он мне всю руку исцарапал, пока лез… Кстати, а где этот звереныш?

— Ты сидишь на трупе, — заметил ему Реллок.

Скрипач наклонил голову. Так оно и есть; он расположился на груде костей и сгнивших лохмотьев. Пробормотав проклятие, сапер спешно отодвинулся.

— Я нигде не вижу Моби, — сказал Крокус. — Ты уверен, что он внутри дома?

— Полностью.

— Тогда он забрался слишком далеко от входной двери.

— Он ищет ворота, — проскрипел Искарал Паст. — Путь Рук.

— Да Моби просто звер…

— Хватит плести мне, парень! Глупец, как ты до сих пор не понял, что под обликом бхокарала прячется странствующий?

— Успокойся, Паст, — сказала Апсалара и медленно встала. — Здесь нет ворот, по которым сходят с ума переместители душ.

Кивком головы она указала на иссохший труп.

— Должно быть, это хранитель. У каждого Азата есть свой хранитель. А я-то думала, они бессмертные.