Гыррр Макарка - Под сенью клинка

— Временны́е сдвиги? — пальцы тайного впились в ладонь. — Воспоминания? Гозрений?!! Я… я… отправил его с детьми… Не верю!

— Он не единственный темпорал в мире, — успокоил его меч, — но… ты прав, заодно могли попытаться подставить и Гозрения. Хуже всего, если этим темпоралом окажется сам Джайлем — мог ведь он держать это как тайное оружие и ни разу не проколоться? Тогда его точно придётся убирать немедленно. И кого на его место? Бучинара? Только на время нашего правления?

— Этого ворюгу? — возмутился сыщик в тайном советнике. — С ума сошёл?!

— Как посмотреть, — Мих потянулся через стол к подносу Хельма и взял третью тарелку каши. — Всё говорило за то, что прошлого тёмного правления он пережить был не должен, а уезжать по-хорошему этот упёртый болван не желал… Пришлось Роксане улыбаться. Результат — замятый скандал и ссылка. Без особого ущерба для репутации, заметь, потому как все знают, что устоять перед Роксаной…

— А если бы он украл казну? — не выдержал Дагор.

— Это было бы совсем замечательно! — чуть повеселел Мих и сунул кинжал в кубок с таргенайским. — Побег в южные земли с казной Ковена и передача её Роксане — что могло быть лучше? Но мы на такую удачу и не рассчитывали — в одиночку справиться со всеми охранными заклинаниями Квадрату было всё ж слабо…

— Что ты делаешь? — перевёл разговор Хельм, указывая на кинжал.

— Вино подогреваю, — нормальный цвет лица постепенно возвращался к мечу, — Роксана постоянно норовит найти холодному оружию хозяйственное применение, и вот — одно из них. Тебе подогреть?

— Можно, — тревога немного улеглась, и тайный советник не смог удержать любопытства. Вино действительно подогрелось. — Что дальше?

— Дальше? — отхлебнул из кубка господин Хант. — Дальше Борода должен подвести заговорщиков к спальне Дерека — чем больше магов, тем лучше. Скажем к… полуночи. Нет, лучше спросишь у него, когда ему удобнее, и сообщишь мне. А я обратно — Джайлем, конечно, работёнки мне задал… И с Талиной ещё надо… поговорить…

Поставил пустой кубок на стол, потёр виски и устало добавил:

— Знал бы ты, как неохота…

В спальне горели свечи и магические шары — Талине казалось, что Дереку не хватает света. Все целители в один голос заявили, что не понимают, почему владыка до сих пор жив. Она сидела рядом с мужем и ждала. Она не умрёт сегодня вместе с ним — но всё оставшееся время будет жить так, чтобы однажды не пройти мимо.

Приходил Дагор — приносил еду и воду. Ей. Молча.

Рука у Дерека почернела почти до плеча. Нога… о ней Талина старалась не думать. Зато она избавила его от ловца, и теперь у них будет шанс встретиться. Когда-нибудь. Она была права, убеждала она себя, она была права. Но если бы можно было всё вернуть…

В бесшумно открывшуюся дверь вошёл мужчина в эльфийском плаще, неспешно запер её на засов, взял у стены ближайший стул и поставил с противоположной стороны ложа. Сел, чуть развязно закинув ногу на ногу. Она молча наблюдала за его действиями — ей было всё равно. Ей нечего бояться. Умереть сегодня — не самое худшее.

Гость откинул капюшон, и Талина с некоторым трудом узнала беглого советника по финансам. Он изменился — совершенно выгоревшие светлые волосы оттеняли ровный южный загар. Лицо приобрело неожиданно жёсткое выражение — словно ему только что в оскорбительном тоне предложили глубоко убыточную сделку.

Бывший казначей сидел напротив и рассматривал Талину — абсолютно безразлично, будто владыка уже умер. Она дотронулась до руки мужа — горячая.

— Стервятник, — сказала она спокойно. — Пришёл делить власть?

— Нет, женщина, — в низком голосе существа напротив не было даже намёка на интонацию, — я пришёл предложить тебе выбор.

Она поняла сразу. Вот он — шанс. Последний. Или её последнее испытание.

— Какой? — во рту пересохло, слова давались с трудом.

— Ты можешь попросить меня вернуться, — в голосе собеседника по-прежнему не было ни капли человеческого, — ты можешь разрешить мне вернуться, можешь — не разрешить мне вернуться. В первых двух случаях твой муж будет жить.

— Нет, — она спешила, боясь передумать, — ты пришёл за ним, но ты его не получишь. Я не отдам. Не всё существует здесь и сейчас.

— Ты хорошо подумала, женщина? — ловец не был ни удивлён, ни огорчён. — Скоро сюда придут маги и стражники, и тебе очень повезёт, если тебя убьют сразу. И я даже не смогу оказать тебе последней милости — меня уже не будет в этом мире. Ты готова?

— Да, — глядеть ему в глаза она не могла, — да, если такова цена.

Ильм склонил голову набок, рассматривая её. По-прежнему абсолютно бесстрастно.

— А если всё будет напрасно? — поинтересовался он. — Это ведь не ты взяла меч, женщина. Это он взял. Это он давал согласие — не ты. От меча нельзя отказаться, женщина. Меня нельзя утопить, выкинуть или расплавить. Я могу уйти только сам, если захочу. Но могу и вернуться.

Пламя свечей и магических светильников играло на эльфийском плаще. Ей казалось, что сталь блестит у неё перед глазами, лишая воли к сопротивлению. Она собралась с силами и взглянула бывшему советнику в лицо. В нём действительно не осталось ничего человеческого, или ей просто от страха так кажется?

— Нет, — голос почти пропал, — не всё существует здесь и сейчас. Я не хочу потерять его навсегда. Тем более… что… сюда скоро придут и всё кончится. Уходи.

Существо откинулось на спинку стула и покачало ногой.

— Допустим, — интонаций всё не было, — ты спасёшь мужа, женщина. Но ты подумала о том, что будет, если я не успею вернуться с новым владыкой раньше тёмного? Ты этого уже не увидишь, но ведь ты помнишь?

Она помнила. Она многое помнила.

— Я знаю, — сжалась Талина, — что такое алтарь. И я видела жертвы, которые облегчают тебе приход. Ты думаешь, я — забыла?

Собеседник вздохнул. Зачем, подумала Талина, он же спокойно может не дышать вообще.

— Ты поверила, женщина, — констатировал он. — Не подумала — кому может быть нужна эта ложь и для чего. Не поинтересовалась — почему ты раньше никогда не слышала этих слов. Твоё право. Но на мой вопрос ты не ответила. Спасение твоего мужа стоит таких жертв? Ты видела страну тогда и теперь, ты знаешь, какой твой муж правитель, скажи — твоё упрямство оправданно? Один, сомнительный для тебя шанс встретиться с ним после смерти — он стоит стольких жизней? Стоит? А одной жизни — стоит? Сколько жизней тебе надо, женщина?

С ним нельзя разговаривать, вспомнила Талина. Только гнать… Не слушать…

— Уходи.

— Что ж, — собеседник поднялся, — только один вопрос женщина…