Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

– Ребята! – Семён остановился, подбоченился и торжественно указал рукой на озерцо, – вон там нас ждут несметные богатства! Вперёд! Мы станем купаться в деньгах и швырять их в море, – утопая по щиколотки в песке и кляня усталость, он тем не менее довольно бодро потопал к оазису.

– Ты с ума сошёл! – ахнул Мар, – кто ж в море деньги швыряет, ты что?! Разорение, сплошное разорение… И где ты вообще море увидел, где? Ой, Семён, не нравится мне твоё поведение, подозрительное оно! Наверное, солнцами голову напекло, экая она у тебя нежная… А вроде бы ещё не очень-то и жарко, – медальон не на шутку встревожился. Впрочем, Олия с Хайком тоже не поняли опрометчивого заявления о несметных богатствах и пришлось Семёну на ходу рассказывать им «Остров сокровищ», что помнил, то и рассказал; лучше всего, разумеется, Семёну запомнилась лихая пиратская песня.

Потому-то к озерцу они подошли, во всю горланя: «Йо-хо-хо и бутылка рому!»; больше всех надрывался Мар, хотя никто его, кроме Семёна, слышать не мог: от такого шума только глухой не проснулся бы! Но фиолетовый бог, как его окрестил Семён, спал в теньке под пальмой крепко-крепко и разбудить его мог разве что проливной дождь с градом. Которого здесь не могло быть по определению.

Семён остановился возле спящего, присел на корточки: молодой бог в набедренной повязке лежал сложив руки на груди и улыбался – видимо, ему снился хороший сон; рядом валялись курительная трубочка и полупустой кисет. Просыпаться бог не хотел ни в какую, понапрасну Семён окликал и тормошил его, всё бестолку!

– Давай водой окатим, – предложил Хайк. – Я порой вот так же отключался, после травки, меня водой и будили. Грубо, но действенно!

– Именно что грубо, – Семён встал. – Бог, как-никак, не алкаш подзаборный! Деликатнее надо.

– Верно, – согласился Мар, – не надо водой, ты оплеух ему навешай, хрена миндальничаешь! Проснётся как миленький, куда денется… Но деликатно навешивай, в самом деле, а то очнётся и станет бузить, метать громы-молнии и наказывать всех подряд.

– Советничек, – сказал Семён. – Дипломат. Олия, возьми-ка из сумки стакан и набери воды: сейчас мы нашего гражданина чародея от нездорового сна лечить будем, – пока Олия ходила к озерцу, Семён и Хайк усадили бога, чтобы тот не захлебнулся; придерживая его за плечи, Семён влил ему в рот лечебной воды. Эффект превзошёл все ожидания: гражданин чародей тут же открыл глаза, вскочил на ноги и, трусцой подбежав к озерцу, немедленно упал в него лицом вниз, где и затих; возле ушей у бога забулькали крупные пузыри.

– Возможно, у настоящих богов принято именно так умываться, – с сомнением сказал Мар, – э-э… радикально. Случись подобное с обычным человеком, то я решил бы, что он тонет. Вернее, топится на мелководье.

– Хайк! – Семён бросился к тонущему богу, – помогай! – вдвоём они оттащили несостоявшегося утопленника подальше от воды; молодой бог вяло отбрыкивался, обзывая всех «мороками запредельными» и требуя, чтобы никто из снорожденных не вмешивался в его личную жизнь – похоже, он ещё не вполне пришёл в себя и путал сон с явью; Хайк держал бога сзади мёртвой хваткой, не давая ему махать руками. И не знал, что делать дальше.

– Эк всё запущенно-то, – Семён выплеснул остатки воды из стакана. – Мар, коньяку мне! Вот, молодец, – Семён раскупорил появившуюся бутылку, налил в стакан на треть и силком влил коньяк в рот молодому богу. Тот хотел было выплюнуть, но передумал и проглотил – взгляд у него прояснился.

– Полегчало, маг-чародей? – заботливо спросил Семён. – Ты не стесняйся, говори! Могу ещё налить, хочешь?

– Хочу, – прислушавшись к собственным ощущениям, ответил бог. – Первый раз встречаю настолько вещественных мороков… и не рассыпаются, и коньяком угощают. Забавно, – он подумал, добавил утвердительно, – очень забавно! Почему бы и не воспользоваться моментом? – Хайк отпустил бога, тот сел на песок, налил себе ещё коньяку, полстакана, выпил залпом.

– Симеон, он сейчас опьянеет! – встревожено предупредила Олия, – по такой-то жаре!

– Вряд ли, – Семён присел напротив бога. – Из этого стакана – вряд ли! Проверено, – Семён превратил свою одежду в лёгкую рубашку и шорты, более подходящие к жаркому дню; Олия и Хайк сели рядом.

Маг-чародей никак не отнёсся к смене одежды Семёна, да и не заметил он того – молодой бог смотрел куда-то вдаль, напрочь позабыв о своих гостях.

– Эй, парень, очнись! – Семён помахал у него перед лицом рукой, – мы тут! Слушай, коньячный йог, бросай медитировать, мы к тебе по делу. И не отстанем, пока не поговорим.

– Мороки, – буркнул коньячный йог, – запредельные… Ну, чего вам? Смешно, однако: я беседую с порождением собственных снов! Впрочем, говорящие мороки большая редкость… Почему бы и не поболтать, пока вы не рассыпались? Чего вам надо, снорожденные? Говорите.

– Ты меня помнишь? – Семён ткнул себя пальцем в грудь. Бог рассеянно посмотрел на него, отмахнулся и, снова налив себе коньяку, задумался над стаканом.

– Значит, ни фига ты не помнишь, – Семён раздражённо стукнул кулаком себя по колену. – Я у тебя недавно был, горы ещё спалил ненароком, потом цунами началось, ты волну утихомиривал… Помнишь?

– Так вы что, не мороки? – неподдельно изумился бог, вытаращившись на Семёна, – живые, что ли?

– Воистину живые! – с пафосом воскликнул Мар. – Дошло, наконец-то… Стали бы тебя всякие мороки-шмороки дорогим коньяком потчевать! Элитным, двадцать пять лет выдержки, прямая поставка из Виноградного Мира, пошлина дикая, плюс акциз… одна бутылка целый золотой стоит! А он из стакана и без закуси, никакой культуры, блин. Где вы воспитывались, молодой человек?

Бог ошалело уставился на Мара, заглянул в стакан и вдруг захохотал. Да что там захохотал – заржал, расплескав весь коньяк по песку; Семён терпеливо ждал, когда пройдёт неожиданный приступ смеха. Наконец бог перестал смеяться, вытер глаза рукой, протянул стакан Семёну:

– Забирай! Я-то думал, что вы мороки и коньяк тоже призрачный, а коли так, то хватит пить, не хватало ещё с утра надраться, – Семён забрал стакан, положил его в сумку.

– Настоящие, – молодой бог с любопытством оглядел пришельцев. – Кто бы мог подумать… Да здесь настоящих-то никогда и не было, с момента сотворения этого Мира!

– Не было, говоришь? – удивился Мар. – А откуда ж тогда про коньяк знаешь? Или он испокон веков существует? Типа на заре сотворения Вселенского Диска создан был, самым первым. А потом уж и Диск заодно сляпали, чтобы было кому тот коньяк пить, хе-хе…

– Мар, замолчи, – потребовал Семён. – Дай по делу поговорить, не до шуток сейчас!