Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

А ещё у меня есть подарок от бога Слимпа: он обещал выполнить любое моё желание! Одно, но любое, – Семён подмигнул друзьям. – Вот и воспользуюсь им, чего добру зря пропадать! Не денег же от гражданина бога требовать, действительно…

– Вот это знакомства! – ахнула Олия. – Круто!

– Да уж, – скромно потупился Семён. – Мы, воры с прикрытием, такие! Со связями.

– Ежели так, – спохватилась девушка, – тогда зачем тебе… нам в Чокнутый Мир отправляться? Брр, ну и название! Там, наверное, одни психи живут… Попроси Слимпа вернуть Миры на место и достаточно. И всё станет хорошо!

– Нет, – покачал головой Семён. – Психи живут в Тупиковом Мире: я там не был, но мне о нём когда-то Мар говорил. А попросить Слимпа я, конечно, могу, без проблем! Хоть сейчас могу. Но… Вернёт он Миры на свои места, а дальше что? Причины разбегания мы ведь не знаем – того и гляди, Миры снова в путь наладятся… Нет, прежде чем использовать подаренное желание, надо во всём разобраться! Чтобы ошибок не наделать: такого второго желания у меня нету. И не предвидится.

– Значит, в путь, – понял Хайк, допил остывший чай одним глотком. – Лично я уже готов. Можно двигаться.

– А ты, Олия? – Семён повернулся к девушке.

– Разумеется, с вами! – Олия решительно стукнула кулачком по столу. – Неужели ты мог подумать что другое?… Вот только я богов никогда раньше не видела, – неохотно созналась она. – Страшно мне!

– Не бойся, не съедят, – успокоил девушку Семён. – Они, боги, не кровожадные… – но, вспомнив как Слимп разобрался с фанатиками-слимерами, уточнил:

– Не очень кровожадные. Как правило.

Да и вообще – ничего не бойся, я с тобой! И Хайк, и Мар. Уж мы-то втроём тебя от любого вредного бога защитим, можешь не сомневаться. Что нам те боги, ерунда!… М-м, а чуть что – мигом удерём, в целости и сохранности, – поспешил добавить Семён, поняв, что несколько заврался.

– Тогда вперёд! – крикнула Олия задорно. – Куда нам, в Чокнутый Мир? Ура, на абордаж! – И махнула рукой, словно в ней пиратская сабля была зажата.

– Лады, – Семён огляделся по сторонам: не забыли ли чего? Напомнил Хайку повесить на плечо сумку, а то останется в вагоне нежданным подарком невесть для кого, потом сказал в пространство:

– Спасибо за гостеприимство! Счастливой дороги! – купе неожиданно покачнулось, под полом часто застучало – то ли откликнулся поезд на то пожелание, то ли укороченные рельсы попались, не везде пути гладкие… И пошёл дальше – ровно, скоро, продолжая своё бесконечное путешествие.

Семён вздохнул и приказал:

– Мар, давай в Чокнутый Мир! Надеюсь, хоть в этот раз нам повезёт и сразу в него попадём… Очень надеюсь.

Вагон исчез; Семён как будто на секунду ослеп, – черным-черно, ни искры света, – а потом стало и светло, и ветрено, и шумно.

В этот раз им действительно повезло: Семён и его компания оказались в Чокнутом Мире.

Как и прежде здесь всё так же светили двенадцать солнц, расположенных в голубом небе звёздным венком, по кругу; всё так же зеленела молодая трава, выросла после магического выстрела медальона, успела; желтел песком берег и синее море тоже было на месте. А далёких гор, сожжённых Маром, не было: вместо них на горизонте тянулся чёрный оплавленный бугор, слегка присыпанный по хребту снегом – словно там когда-то супер-пупер ядерную бомбу испытывали, запредельной мощности.

На море штормило, хотя небо оставалось чистым, безоблачным – по морю гуляли серьёзные пенистые волны и оттуда, с моря, дул холодный ветер, пахнущий водорослями и дождём; ближе к берегу волны резко опадали, как будто их кто осаживал, и выползали на песок уже ленивые, неспешные.

– Красиво! – оглядевшись, восторженно сказала Олия, – до чего же цвета яркие… Точно не настоящее всё, а нарисованное! Знаешь, Симеон, есть такие краски, которые самосветные…

– Основанные на эффекте флюоресценции, – подсказал умный Мар, но Олия его не услышала:

– …И здесь словно всё теми красками раскрашено. А кто ж тот удивительный художник?

– Художника как раз и не видно, – Семён тоже огляделся. – Был тут один фиолетовый бог со школьной рогаткой, он из неё всякие неудачные проекты расстреливал. А сейчас ни бога, ни проектов… Впрочем, никто и не обещал встречать меня на берегу с лютней в руках и букетом роз под мышкой! Будем его искать. Пойдёмте от моря подальше, а то холодно чересчур, так и простыть можно… к горам пойдём: последний раз, когда я видел фиолетового бога, он именно туда драпал, вулкан тушить. – Семён направился в сторону оплавленных гор.

Шли недолго, минут тридцать от силы: Семён по пути, для поднятия настроения, распевал запомнившиеся ему ещё с армейской поры бодрые походно-строевые песни о всяких соловьях-пташечках, плачущих девчонках и подбитых танках; Олия подхватывала припев, запоминая его с первого раза, а Хайк песен не пел – он, как и медальон, бдел: неизвестный Мир, мало ли что…

Через полчаса они оказались у подножия горы-бугра – резко как-то оказались, чересчур быстро. Шли, шли, и вдруг пришли! Даже устать толком не успели. По всей видимости Чокнутый Мир был небольшим Миром, под стать своей игрушечной раскраске, или же в нём действовали неведомые Семёну магические законы, сокращающие выбранный путь, кто его знает! Главное, что пришли.

Гора уходила вершиной в небо и не росло на ней ни кустика, ни травинки – ровная чёрная поверхность, блестящая как стекло; ни выступа, ни трещинки, всё ровное и гладкое. Уцепиться не за что…

Впрочем, Семён и не собирался подниматься в ту гору: ушли от пронзительного морского ветра и достаточно! Здесь можно было устроить походный лагерь, то есть сесть в траву и подумать, что делать дальше. Не опасаясь простыть. Можно было и кофе организовать, почему бы и нет?

– Эк я их, горы-то, в одну общую махину уделал, – с ощущением собственной значимости изрёк Мар. – Любо-дорого посмотреть! Должен сказать тебе, Семён, но строго между нами: то муховое заклинание, которым я эдакую знатную полировку навёл, оно ведь тоже восстановилось! Так что если тебе захочется ещё чего огнём отполировать, то я запросто. Ты мне только скажи, а уж за мной не заржавеет, – и расхохотался над собственным каламбуром.

Семён объявил привал, уселся по-турецки в траву: Мар услужливо предложил чёрного кофе и бутербродов, никто от угощения не отказался.

Семён, потягивая горячий кофе из одноразового пластикового стаканчика, обдумывал, как бы им найти того парня с усталыми глазами, с взглядом много чего пережившего и повидавшего на своём веку человека: бога в фиолетовых одеяниях. Но ничего путного в голову не приходило… Не орать же в три глотки: «Боже, явись!» Ори, не ори – не захочет, не явится.