Ника Ракитина - Крипт

— Тася, фу! — закричала девица и вытерла потный лоб. — Привет, извини.

Сабина махнула рукой. Через пять минут девчонки болтали, словно давние приятельницы, подружившись быстро, как могут подружиться лишь девушки пятнадцати-шестнадцати лет.

— Меня Майка зовут, а тебя? — гостья плюхнулась рядом с Сабиной на дерновую крышу землянки и подставила солнцу лицо.

— Сабиной, — ведьма протянула ей низку недозрелой земляники на длинной травинке. — Угощайся. Ты чего такая встрепанная?

Ее удивили Майкины глаза — продолговатые и бледно-голубые, почти белые под черными густыми ресницами.

— Да лошадь, скотина… — шумно вздохнула Майка. — Занесла в дебри и скинула.

Сарбинурская ведьма фыркнула:

— Не такие и дебри. До городка Эйле пешком полдня, а до замка и того ближе.

— Мне как раз в замок и нужно. Проведешь?

Сабина слегка огорчилась:

— Тебе надо? Так быстро?

Рыжая пожала плечами:

— Да не очень. Разве нянька хватится.

Сабина хихикнула в ладошку. Но Майка расслышала. Обиделась. Отпихнула ногой льнущую собачонку.

— Чтоб тебе самой стать графской дочерью.

— А ты…

— Ну да! — Майка отряхнула мокрые ресницы. — Угораздило! То нельзя, это не это… Достали, тьфу.

— Так вроде бы у графа Эйле и Рушиц нет детей…

— А тебе откуда знать? — спросила Майка с подозрением и закусила белыми зубами кончик косы.

— Слухами земля полнится… — неопределенно пожала плечами ведьма.

— Что-то я тебя раньше не видела…

— И я тебя не видела.

Они переглянулись, наморщили носики и фыркнули.

— Мир?

— Что ли, мир… — девчонки хлопнули ладонью о ладонь.

— Ты ничего, живи, — промурлыкала Майка. — Я никому не пожалуюсь.

Сабина глубоко вздохнула.

— Ага… Так что там насчет графской дочери?

Пока Майка в лицах рассказывала, пугая собачонку взмахами рук, ведьма прикидывала и вспоминала, что ей сообщили о графе Викторе и о его немногочисленных родственниках. Незаконнорожденную дочку тоже поминали. Девочку родила княгиня Наль, возлюбленная Виктора, законная жена Ингевора. Ребенок сперва стал рабом баронов Смарда, рельминов Ингеворских, на чьих землях появился на свет, а потом вовсе пропал вместе с матерью. Вроде похожа на отца по описанию. Выплыла, вона как… Ведьме почему-то стало трудно дышать. "Тяжело придется тебе, рыженькая…" Или так с тоски взял граф на воспитание девчонку? Если Майка и впрямь рабыня, то у нее на плече должно быть клеймо. Как бы заставить ее раздеться? Сабина погрызла губы. При всем желании услужить Претору и Гражине лезть купаться она не хотела.

— Ты тут давно живешь?

— Что? А-а… недавно. Есть будешь?

— У тебя разве есть? — на лице Майки было написано твердое намерение взять нищую подружку под свое покровительство. И это славно, подумала Сабина, можно прикопать лежащие в берестяной коробке медяки на потом.

— Есть, — она захихикала. — Чай, в отцовом доме кусок в горло нейдет?

— Ум-гу, — Майка впилась зубами в гусиную ногу и жевала так, что хруст стоял. Точно три дня ни крошки во рту не было. Собачке достались кости. — Скучно там, — печально сказала она, наконец. — Мужчины болтают и болтают…

Сабина, прищурясь, склонила голову к плечу:

— Небось, жениха тебе сговаривают?

— Что? Нет! — отозвалась Майка и покраснела.

Юная ведьма прилегла на живот, сыто вытянулась под солнцем и заболтала ногами:

— Не маленькая уже. Кто-то должен быть. Особливо у графской дочери.

— Есть… — призналась, краснея, Майка. — Только он не понял ничего. Ну ничегошеньки. А потом…

— Что — потом?

— А ты никому не скажешь?

— Вот тебе святой истинный крест, — Сабина поспешно перекрестила плечи и живот. — Чтоб меня разорвало и молнией стукнуло, если сболтну.

Майка потянулась, закинув к небу загорелое лицо.

— Арестовали его. В городе.

Точно тень накрыла дерновый холм. Ведьме на ум пришел почему-то тот самый красавец дворянин, которого тащили крыжаки в Тверже.

— Жив он.

— Что?!

— Жив, — открыла глаза Сабина и перекатилась, не позволяя Майке схватить себя за плечи.

— Откуда ты…

— Тихо сиди. Слушай.

Майка тут же замолчала. Застыла.

— Бывают у меня… навроде видения. Я потому тут и прячусь, что ведьма. Так что если проболтаешься…

— Нет. Сабинка, миленькая…

Майку трясло. Рыжая коса прыгала, бросая солнечные зайчики по худым плечам. От Майки пахло потом и зеленью. Сабина чихнула.

— Лучше бы тебе самой увидеть, — прошептала загробным голосом. — Убедиться, что это тот.

— А как?

Майкин рот глупо приоткрылся, Сабине стало легко и смешно.

— Ночью прийти сумеешь?

Девчонка сглотнула.

— Ну?

— Ага…

— Только чтобы не знал никто.

Рыжая меленько закивала.

— Придешь к Тихому омуту. Знаешь, где?

— Ага…

Глаза Сабины сверкнули. Пожалуй, все выйдет еще проще, чем казалось. И в воду лезть не придется.

— И еще при тебе должна быть его вещь.

И видя, как вытягивается Майкино лицо, заторопилась:

— Ну, не обязательно его. Хоть бы та, что он в руке подержал…

И угадала. Просияло девчонкино лицо. И опять погасло.

— Не даст.

— Кто?

— Ну, — Майка внезапно замолчала, и ведьма не стала давить. Потом все сама расскажет.

— А ты его обхитри. Тебе же вещь не насовсем нужна. Утром вернешь.

— Пра-авда?

Теперь Сабина потянулась, зажмурившись, глядя на плывущие между ресницами радужные круги.

— Ну… хозяйка-барка. Твой жених — не мой…

Майка появилась у омута, когда Сабина уже теряла надежду ее дождаться. По дороге девица успела перецеловаться с ежевикой и терновником и была еще более лохматой и исцарапанной, чем днем. Ведьма оглядела ее при свете масляной плошки:

— Ну, принесла?

— Ага, — запыханная Майка размотала тряпицу на тонких пальцах, и прямо в глаза Сабине впился острый лиловый луч. Та ойкнула, зажмурилась, а потом, уже с оглядкой, рассмотрела тяжелое кольцо из темного серебра с винным жуковиньем, утопленным в вычурные завитки.

— Красиво.

— Ой, Сабинка… — даже в слабом свете плошки и укрытых за пышными листьями звезд было видно, как рыжая краснеет.

— Раздевайся.

— У меня купальника нет…

Ведьме при этом слове отчего-то представился помощник конюха, который купает лошадей, чистит и расчесывает им гривы. Неужто и к графским дочерям кто-то такой приставлен? Сабина тихонько хмыкнула.

— Обойдешься. Давай скорей, а то так и ночь закончится.