Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  Мы грохнулись по разные стороны от опрокинувшегося стула, задев сидящего слева Гримира.

  Я тут же подскочил, ослепленный ужасом и гневом одновременно. Я уже не контролировал себя, будто одержимый демонами.

  - Стойте! - Услышал я надрыв Лангедока и заметив рванувшуюся к нам тень.

  Но было поздно, я уже не отдавал отчет в своих действиях, я сам с удивлением наблюдал за тем, что вытворяет моё тело. А я тем временем бросился на обалдевшего стражника, что всё еще держал перед собой раскрытый мешок с конфискатом. Я схватил его за грудки, рванул резко вниз, одновременно всаживая коленом в солнечное сплетение, развернулся навстречу второму - тот набегал с копьем наперевес.

  Я пропустил свистнувший наконечник за спину, зажимая древко между рукой и левым боком и хватая ратника за шею. Однако тот показал, что не лыком шит и дважды коротко саданул мне с левой руки по ребрам. Я скрючился от боли, дергая копьё на себя и вниз, пытаясь одновременно пнуть противника по ноге.

  Мы покатились по полу, вырывая друг у друга копье и друг друга же колошматя что есть силы. В какой-то момент мне удалось извернуться и пнуть противника в пах.

  Я подскочил, торжествующе вздымая копье и .... успел заметить лишь несущийся в глаза кулак хмурого Оттомара.

  Дальше - звон, темнота и рассыпчатый рой мелких белых звездчатых снежинок.

  Я очнулся от того, что в мозгу больно свербело: "С этим надо что-то делать... С этим надо что-то делать...".

  Под "этим" я понимал ситуацию, в которой оказался - за последние несколько дней я дрался больше, чем за последние несколько лет до этого и почти столько же раз меня чуть не убили.

  Я понимаю, конечно, что "почти" не считается, но и того, что мне досталось было уж слишком. Ни дня не прошло с тех пор, как я попал сюда, чтобы я не ходил, внутренне сжавшись в тугой комок нервов, ожидая на каждом шагу очередной смертельной заварушки для себя любимого.

   - Илидис! - участливо прогудело над головой...

  Я поморщился от боли, что причиняли мне звуки, врывающиеся в черепную коробку, и открыл глаза. В мутной пелене проступили очертания знакомого лица, что склонилось надо мной. Гримир. Ну как же.

  От этого гномьего типа исходили прямо-таки видимые и осязаемые волны везденососувательства. У меня сложилось стойкое ощущение, что теперь этот гном станет неотъемлемой частью цепочки цветных картинок, что будет подбрасывать мне этот мир - словно наклейка на очках.

  - Илидис! Дружище! - счастливо заорал Гримир, немилосердно тряся меня за плечи. - Очнулся! Ну хвала Молоту!

  Всё также страдая от жуткой головной боли и подавляя рвотные позывы, я сел. Насколько я мог заметить, мы находились в тюремной камере. Мрачной, каменной, грязной тюремной камере - с грубо сколоченными лежаками и решетками на окнах.

   - Да уж, видок у тебя тот еще. - Продолжал упорствовать в словоблудии Гримир. - Словно на тролличей свадьбе погулял.

  Я дотронулся до своего многострадального лица и скривился от боли, левая сторона нехило так опухла и, казалось, что весила больше, чем вся остальная голова.

  Плюс ко всему я зарос, словно металлической стружкой скребучей щетиной и не мылся и не менял одежды несколько дней - и это при том, что всё это время я вел довольно активный образ жизни.

  Уж не знаю, как книжные герои сохраняли чистоту тела и свежесть запахов, умудряясь неделями не вылезать из седла и ни разу за это время не помыться, но я точно не они.

  От меня воняло так, что не пустили бы даже в загон к хрякам переночевать, приди мне в голову такая блажь.

  Мне стало настолько противно от осознания собственной грязности, что невольно испустил горький стон.

   - Болит? - с участием спросил Дрольд, расположившийся на противоположном топчане.

   - Сам как думаешь? - зло бросил я. - Болит... Но больше внутри.

   - Что? Ребро? - поинтересовался Гримир. - Неприятно, по себе знаю. Тебе главное сейчас меньше двигаться. Ты ж себя смотрю, вообще не жалеешь. В драке словно щит башку свою суешь. Кто ж так делает?

   - Да отстань ты от парня. - Вмешался Дрольд. - Не о той боли речь.

   - Ааа.... - протянул гном, словно понял. Хотя было ясно, что ни хрена он не понял. - Ну, тогда да. Ладно...

  Я попытался встать, но, почувствовав, как издевательски во все стороны качнулся мир, повалился обратно на жесткие неструганные доски. Под закрытыми глазами всё крутилось и вертелось с бешеной скоростью, к горлу подступил упругий тошнотворный ком.

  Чтобы тут же не вырвало, я вновь порывисто сел и открыл глаза.

  Боже! Как же мне было хреново. Очередное сильное сотрясение непутевого головного мозга непутевого героя.

  - Вода.... Есть? - сипло выдавил я из себя, чувствуя во рту металлический привкус горечи.

   - Щас! - заверил Гримир. - Щас будет.

  Гном подскочил, исчез из поля моего зрения, тут же послышался плеск воды. В следующую секунду у моего носа услужливо покачивался, роняя крупные капли, огромный потемневший деревянный ковш, до верху наполненный мутноватой, но желанной живительной жидкостью.

  Хоть и драла горло немилосердная жажда, но я едва смог осилить треть ковша. Отдышавшись, я повалился обратно на шконку, прислушиваясь к внутренним ощущениям и с удивлением замечая, что стало немного получше, во всяком случае, было уже не так муторно, и я мог спокойно полежать с закрытыми глазами, не боясь выблевать на себя переваренное содержимое собственного желудка.

  Неразлучная троица друзей-приятелей еще долгое время что-то обсуждала, переругивалась, смеялась. Порой пытались и меня втянуть в свои незатейливые диспуты, но я лишь отмахивался, а затем и вовсе провалился в тяжелое мозгодробильное забытье.

  Когда я вынырнул обратно в вонючее пространство тюремной камеры, то обнаружил, что за зарешеченными окнами уже вовсю светит солнце и изредка чирикают птички, которым не ведомы никакие условности, что несет с собою цивилизация - вроде границ, стен и решеток на окнах.

   - Ну что? - встретил моё пробуждение оптимистичный рёв Гримира. - Есть хошш?

  Потрепанно-взлохмаченный, но лучащийся оптимизмом гном сидел на колченогом стульчаке и, как ни в чем не бывало, уплетал из миски какую-то тягучую бодягу.

  - Ага, поешь Илидис! - подхватил из дальнего угла Торгвин. - Жратва хоть и не трактирная, но ничё - есть можно.

  Как ни странно, но чувствовал я себя вполне сносно, даже испытывал легкое чувство голода. Что было очень даже странно, учитывая моё недавнее состояние, состоявшее из постоянных пьянок, побоев и непрекращающегося стресса.