Дэйв Дункан - Будущее непределенное

— Послушаем-ка, как ты поешь. Спой мне — ничего замысловатого, что-нибудь попроще. Что-нибудь необычное. — Он убрал руку и, сунув ее за спинку кушетки, достал оттуда лютню. Профессиональным движением пробежался пальцами по струнам; инструмент был настроен идеально. — Что будем петь?

Этого она не ожидала! Петь для бога! Она собралась с мыслями.

— «Скорбящую женщину»?

Он улыбнулся и наиграл куплет, хотя песня была не из известных. Он играл гораздо лучше Полтстита.

— Выше? Ниже?

— Нет, нет, так хорошо! Вы играете божественно! — добавила она, осмелев.

— Еще бы! — рассмеялся он и начал вступление.

Она пропела первый куплет, но затем он оборвал игру и отложил лютню.

— Как я и ожидал. Голос пронзительный, ритм эксцентричный. Ты вкладываешь в слова уйму чувств и превращаешь песню в драму, но на Празднествах Тиона тебя бы не признали ни за что.

— Боже! Я хотела сказать, отец…

Он обхватил ее руками и крепко сжал, потом игриво поцеловал ее в кончик носа.

— Тебе, должно быть, очень жарко в этом платье?

— Я же ваша дочь!

В его глазах загорелся хорошо знакомый ей огонек.

— И я еще бог! Богам не обязательно подчиняться всяким пустяковым правилам!

Потом он поцеловал ее в губы.

Поцелуй был не слишком долгим. Хватило и этого. Когда он оторвался от нее, она качнулась назад и ошеломленно посмотрела на него. Она совершенно лишилась сил. Ни один мужчина еще не целовал ее так.

Он довольно усмехнулся.

— А теперь, Элиэль Певица, давай поговорим начистоту. Скажи-ка мне не ту правду, в которую тебе хотелось бы верить, но истинную правду. Где ты поешь?

Она стиснула зубы. И кулаки. Но бог ждал, глядя на нее в упор своими большими карими глазами.

— Ну, в разных местах. Я хотела сказать… иногда… ладно, в «Цветущей вишне».

— Значит, ты шлюха?

— Конечно, нет!

Он приподнял брови:

— Ба, да ты упряма, как заноза, не так ли? Что ж, попробуем чуть сильнее.

Он был настойчив; он не сделал ей больно, но бороться против его стальных мышц было бесполезно. Его губы прижались к ее, его рука гладила ее грудь — платье сползло до талии, хотя она не поняла, как это вышло. Она горела с головы до ног. Она таяла, она чувствовала себя так, словно ее ударило молнией — все сразу. Возбуждение накатывало на нее волнами. Ни один мужчина не обращался так с ее телом, ничего подобного никогда не происходило с ней, она качалась в облаках розового тумана — но тут он остановился.

— О, Кен'т, Кен'т… милый… — Она протянула руку, чтобы снять платье.

Он взял ее руки в свои и сжал их.

— Правду, и немедленно!

Она слышала свой голос как бы издалека.

— Да, милый. Да, я шлюха. После выступления Тигурб'л посылает ко мне в гримерную мужчин. Он говорит, я приношу втрое больше любой другой. Иногда он посылает меня выступать в частных домах… только перед мужчинами, конечно. Я не люблю этого, по другой работы для хромой певицы нет. Я так голодала! Поцелуй меня еще, пожалуйста!

Он снова неожиданно хихикнул.

— Ты не удивила меня, Элиэль. Ты боишься, что я отнесусь к этому неодобрительно? Ты делаешь то, что подобает женщине, — помогаешь мужчинам совершать мое священное таинство. Так что Освободитель?

Она высвободила руку и начала расстегивать пуговицы у него на рубахе.

— Он мне безразличен, — произнес ее голос. — Ему нужно было пойти в храм Тиона. Это все было в Суссвейле, где Юноша главный. Жрецы приказали Д'варду — это Освободителя так зовут, Д'вард, — чтобы Д'вард явился в храм, и Киртьен Верховный Жрец сказал, что я справилась хорошо и что святой Тион исцелит мою ногу, а Освободитель просто взял и сбежал. Он исчез! И моя нога так и осталась хромой… — Воспоминание об этой ужасной несправедливости прорвалось даже сквозь розовый туман. «Трус! Неблагодарный!» — Он сбежал! Он меня предал! Я хочу… Ты мой отец. Когда я узнала об этом, когда мы вернулись в Юрг, я пришла сюда и молилась тебе. До тех пор, пока меня не нашел жрец, и не сказал, что я маленькая грязная девчонка, и не выгнал меня!

— Я тебя не слышал, — сердито пробормотал Кен'т. — Меня могло не быть здесь. Или я был занят.

— Ну, сегодня утром я подумала, что ты можешь услышать меня, если я скажу про Освободителя. И я принесла дорогой подарок. — Она надеялась, что сможет замолчать и он снова поцелует ее. Она расстегнула его рубаху и гладила пальцами густую шерсть у него на груди.

— Ты хочешь отомстить Освободителю… да нет, еще больше ты хочешь подкупить меня, чтобы я исцелил твою ногу.

— Нет, нет, нет! Я только хочу помочь тебе, ведь ты мой… Я хочу помочь тебе! — Одной рукой она боролась с пряжкой его пояса.

Кен'т продолжал хмуриться.

— Конечно, я мог бы исцелить тебя, но я ведь бог похоти, а не целительства. Это скорее по части Тиона. Пожалуй, я мог бы заявить, что исцеление шлюх входит в сферу моих забот, тем более что он частенько пасется в моем саду, когда на него находит. Ах ты вздорная маленькая кошка, ты ставишь меня в весьма щекотливое положение!

— П-положение? — поперхнулась Элиэль.

— Вот именно. Если Зэц узнает, что у меня есть нить вроде тебя и я не потянул за нее… Ладно. Тебе все равно этого не понять.

Почему он говорит о Зэце как о ком-то совершенно постороннем, когда тот просто его другая ипостась? Она выбросила все свои сбережения, прогневила бога, возможно, прогневила и Тигурб'ла Трактирщика, ибо она скорее всего опоздает, — и ведь ей еще надо убраться с Речной улицы так, чтобы ее не изнасиловали. Но пока все это не значило ровным счетом ничего.

— Поцелуй меня еще. Ну пожалуйста!

— Нет. Мне нужно, чтобы ты могла хоть немного соображать. Ладно, вот что ты сделаешь, Элиэль Певица. Ты отправишься и найдешь этого Д'варда Освободителя, слышишь? Ты подойдешь к нему и коснешься его рукой…

Черный ужас вспорол розовый туман словно клинок меча.

— Нет, нет! — Она забилась в его объятиях. — Ты не превратишь меня в Жнеца! — В Жнеца вроде Дольма Актера со всеми его ужасными ритуалами, с убийствами людей одним прикосновением руки, с прохождением через запертые двери, даже с призыванием самого Зэца…

— Клянусь Пятью, да ты упрямишься, не так ли? Крепка как камень?

— Только не Жнецом! Я не хочу, не хочу!

— Я не могу сделать тебя Жнецом. Это по части Зэца. Но у меня тоже имеется в запасе один-два фокуса. Верно? — Кен'т улыбнулся и убрал ее руки со своего пояса, потом развел их в стороны и нагнулся к ней, снова прижавшись своими губами к ее.

Весь мир пошел кругом. Она парила на вершинах наслаждения. Она таяла. Но снова все кончилось слишком быстро, через каких-то несколько секунд. Когда он оторвался от нее, она увидела его большие карие глаза, спокойно рассматривающие ее. Она задыхалась, она вся взмокла, она вся дрожала. Еще, еще!