Мэри Джентл - Древний свет

Немного покопавшись в памяти — возможно, мне смутно вспомнилось сравнение с Пустынным Побережьем — я сказала:

— А Чародей из Касабаарде? Мне всегда казалось, что оттуда оказывали какое-то влияние на Дома-источники.

Из-за «болотного цветка», пятнами покрывавшего кожу, было сложно истолковать выражение его лица. Он сказал:

— Говорят, Чародей переживает мир век за веком, там, в Башне. Что он может сказать нам, тем, кто живет и умирает и живет, чтобы снова встретиться?

Это был не требующий усилий ортеанский переход от материального к мистическому. В телестре говорят много такого, чего вы не услышите в городах.

Как бы нащупывая ориентир, Молли Рэйчел спросила:

— Могли бы вы назвать поселение Касабаарде такой же политической силой здесь, какую оно представляет на Побережье?

— Нет… — Он повернулся, когда аширен с пышной гривой потянул его за рукав; ребенок держал кубки с вином из зиира . Он сказал ему что-то тихо, и я не могла расслышать, что.

— Неужели? Я потом приду. Т'Ан , подождите, пожалуйста; Цериэлле принесет вам все, что нужно.

Он пошел к другому выходу, узкому зашторенному арочному проходу, за которым стих звук его шагов. Аширен какое-то мгновение изумленно смотрел на нас снизу вверх, а затем комично по-взрослому покачал головой и пошел к группе детей у дальнего стола. Это поколение выросло в условиях осведомленности об инопланетянах: было очевидно, что мы — не главная сенсация.

— Какого черта!.. — нахмурилась Молли Рэйчел. — Ну да, я допускаю, что вы предупредили меня. Баррис… Кажется, он относится к этому так, будто то, что мы делаем, — что-то среднее между ересью и, о ужас, кражей музейного экспоната… Ну и люди! Это могло бы стать большим коммерческим проектом. Разве они не могут относиться к этому серьезно?

Выпив горячего вина из зиира , я поставила бокал на соседний столик, и мы прошлись вдоль всего зала, затем повернули назад. Зимний свет падал через окна-щели, и было видно, что стены из бледного кирпича имели здесь толщину около трех футов. Висели занавески из бекамиловой ткани и на деревянном полу лежали шкуры зилмеи . Звуки отражались эхом. Я понизила голос.

— В Ста Тысячах всегда имелись следы Народа Колдунов. Но должна сказать, Молли, что вы ведь не собираетесь устанавливать происхождение онтологической базы науки Золотых через горсть неисправных игрушек.

— Если это и тупик, мне, тем не менее, нужно проверить его досконально. Я знаю, что мне нельзя было допускать, чтобы нас вышвырнули из Кель Харантиша. — Ее голос стал грубым от самоосуждения. — Это был наш первый шанс, и я плохо им воспользовалась — слишком старалась влезть в это дело. Нам следует туда вернуться, Линн. Но при всем моем к вам уважении, вы не знаете, что мы могли бы найти в Ста Тысячах с целой исследовательской группой. Не все может оказаться неисправным.

Будучи верным, это вызвало во мне раздражение.

— Пока у нас есть минута… — добавила она, — … у вас сейчас была возможность прозондировать Дугласа Клиффорда. Чего нам можно от него ожидать?

— Твердого поддержания статус-кво: сохранять Каррик V в качестве Ограниченного мира. Ему не нравятся мультикорпоративные компании.

— О господи, Служба! Но я могу упростить ситуацию — мы не обязаны просить его присутствия по всякому поводу.

— Было бы благоразумно так и поступить. Зачем вызывать трения — пока в том нет необходимости?

Она остановилась, положив руки на спинку кресла-кушетки, обитого шкурой зилмеи с серо-белым перьеобразным мехом. Я ждала.

— Я не собираюсь тратить время на всякие мелочи, — сказала она. — Полагаю, Линн, вы будете осуществлять связь между Компанией и Службой?

«Боже правый», — подумала я.

— Вы знаете, что я сама однажды представляла дипломатическую службу.

— Тогда вам известно, как работают их умы.

В ее внезапном, прямом пристальном взгляде был вызов. Я не одобряю любительских манипуляций моей лояльностью. Но и не отвергаю выгодную позицию, если ее предлагают.

— Почему бы нет? — сказала я. — Странно, но это то, чем я занимаюсь на Земле последние четыре года.

Свет в этом зале казался серебристым на фоне черных теней, он отражался от металла в одном из углов, где к небесному своду выступала сложная конструкция из зеркал, призм и линз. У ее основания лежали свитки, покрытые каракулями записей положения звезд: миллиарда звезд дневного и ночного неба.

В голосе молодой женщины прорывалось разочарование.

— Как они могут так жить! Как первобытные!

Чародей из Касабаарде однажды говорил мне: «Я хочу устранить не машины, а только желание так плохо ими пользоваться» . Я сказала:

— У телестре было две с половиной тысячи лет для того, чтобы думать иначе о технологии.

— Это нелепо! — Застигнутая временным затишьем, она кипела от нетерпения. — А я предполагаю… Вот он, наконец-то. Линн…

Через дверь в дальнем конце зала вошел Баррис Раквири в сопровождении мужчины невысокого роста, о котором я подумала, что это с'ан Джахариен, оба в зеленых с белым мантиях. А с ними…

Я положила руку на плечо Молли, удерживая ее. С двумя мужчинами телестре Раквири шла ортеанка средних лет, невысокая, со смуглой кожей и вьющейся алой гривой: Говорящая-с-землей Кассирур Альмадхера. Трое ортеанцев замедляли свои шаги, приноравливаясь к запинающейся походке пожилого человека, едва дышавшего в дорожной одежде из шкур зилмеи , опиравшегося при ходьбе на руку Кассирур. Это был Халтерн н'ри н'сут Бет'ру-элен.

И с этими двумя из морвренского триумвирата вошли шесть ортеанцев в простых мантиях Хранителей Источника и Говорящих-с-землей.

Глава 6. Далекое облако

Терраса, закрытая листами прозрачного стекла, обращенная к югу. Музыканты играли сложную музыку южного Морврена, холодную и запутанную, как узоры инея на окне. За стеклом белилами на плоской земле, вычищенной прибрежными штормами, оставившими запутанную сеть вьющегося зиира и зарослей кустарника ханелис , под голубым небом, посыпанным порошком дневных звезд, лежал полдень. Мох-трава теряла зимнюю бурую окраску, прорастая бледной лазурью. Звезда Каррика пригревала сквозь стекло, в котором отражалась шедшая рядом со мной ортеанка, когда мы неспешно мерили шагами длину террасы.

— Вам следовало бы, в конце концов, не торопиться и передохнуть, — сказала Кассирур Альмадхера. — Но никто из вас, инопланетян, этого не хочет.

— Я не ожидала увидеть вас так быстро после вчерашнего вечера, Т'Ан Кассирур.