Дмитрий Коростелев - Право на жизнь

— Да это же самый настоящий калика! Нищий! — Воскликнул второй его спутник. Выглядел он еще моложе и, судя по схожим чертам лица, был младшим братом светловолосого.

— Ну, ответь нам, нищий, чего видел на свете? — Усмехнулся третий, самый старший в троице. Черные длинные волосы, густая борода, да и доспехи не чета ярким, как у попугаев железкам двух других. Этот третий, скорее всего, был приставлен телохранителем к двум неуемным богатеньким детишкам, дабы пресекать все попытки покушения на их драгоценные персоны.

— Много чего видел, — тихо сказал Северьян, сгорбившись еще сильнее, бросая короткий взгляд на меч, свисающий с пояса бородача. Рукоять простая, без узоров, сразу виден хороший клинок.

— Так расскажи! — Рявкнул светловолосый. — Что ты знатным людям голову морочишь, заставляешь слова из себя вытягивать!

— Не извольте гневаться, — смиренно пробормотал Северьян, еще сильнее ссутулившись, — я всего лишь больной человек, калика перехожий. Зла ни кому не сделал…

— Да плевать нам, сколько зла ты сотворил! — Рявкнул младшенький. — Отвечай на вопрос моего брата, смерд!

Северьян тихо заскрипел зубами, успокаиваясь. Не стоило привлекать к себе лишнее внимание. А смерть троих бояр в лесу, что еще может меньше привлечь оное? Конечно, можно попытаться списать все на лесных разбойников. Но кто знает, обитают ли здесь такие?

— Видел я леса дремучие, реки широкие, озера глубокие, — заунывно прогундосил Северьян, — зверей лесных неведомых, птах красивых, золотокрылых…

— Что-то ты завираешь, калика! — Остудил его бородач. — Каких еще птиц золотокрылых? Не бывает таких!

— Лжец! Он посмел лгать нам! — Истерично взвизгнул светловолосый отрок. — Плетьми его надо, плетьми, чтоб неповадно было!

— Зачем плетьми! — Забормотал Северьян. — Плетьми не надо!

— Надо! Надо! — В один голос вторили братья.

Бородач лишь вздохнул.

— Извини, калика, господам угодно.

И подал светловолосому кнут.

Первый удар пришелся как раз между лопаток. Северьян чуть не взвыл, но сдержался, лишь крепче вцепился в посох.

— Еще, еще! — Орал истеричный братец.

Кнут все опускался и опускался. Северьян чувствовал, как под балахоном всходит лоскутами кожа. Что-то теплое потекло по спине. Убийца крепче стиснул зубы. Пока можно терпеть, надо терпеть. А когда уж совсем невмоготу… К этому все и шло.

— Хватит! — Рявкнул бородач. Северьян с благодарностью покосился на него.

— Не тебе указывать нам, слуга! — Завопил светловолосый. — Ты такой же смерд, как и он.

Бородач больше терпеть не стал. Вырвал из рук отрока кнут и врезал ладонью наотмашь ему по сусалам. Светловолосый пронзительно вскрикнул, откинувшись на седле. Даже оплеуха этого воина выбила из барского отпрыска дух. Братец светловолосого даже не пикнул. Глаза его излучали безумие и ужас.

— Не бей меня! — Полупросил полуумолял он.

Бородач не обратил на вопли отрока ни малейшего внимания. Полуобернулся к Северьяну.

— Уходи отсюда, калика, подобру-поздорову. В следующий раз так не повезет.

Северьян благодарно кивнул и свернул с дороги обратно в лес. Там он упал на траву лицом вниз и долго лежал, пытаясь унять ноющую саднящую боль. Кожа на спине горела, рваные раны исходили кровью, которая, засыхая, приставала к балахону.

Из сумки выбрался домовой, с печалью посмотрел на спутника.

— Эй, дурья башка, ты жив? — Участливо поинтересовался он.

— Жив, жив, — прохрипел Северьян.

— Но почему ты их не остановил, почему не помешал? Я хоть и домовой, но силу людскую чую. Ты силен, хоть и стараешься казаться слабым.

— Я не могу… я должен казаться слабым, чтобы обмануть…

Он запнулся, потеряв сознание от боли. А домовой еще долго ходил вокруг, размахивая маленькими ручонками, и шепча какие-то замысловатые наговоры.

Боль тянула жилы и разрывала нервы. Северьян проснулся с диким криком, и сразу почувствовал, как на спине начали лопаться только-только поджившие раны. Домовой спал рядом. Услышав крик человека, он тотчас проснулся и принялся хлопотать вокруг Северьяна. Тот лишь лениво отмахивался от поползновений Доробея проявить заботу. Северьян давно уже привык заботиться о себе сам.

— Слушай, Доробей, — тихо сказал Северьян. — Мне нужна вода. Много воды. Ты не чуешь, нет ли поблизости озера?

— Что я тебе, пес, чтобы чуять? — Обиделся домовой. Но потом снисходительно добавил. — Что такое озеро, я не знаю, но у нас в деревне был пруд.

— Час от часу не легче, — простонал Северьян. — Мне не поможет деревенский пруд. Надо что-нибудь поближе.

— Тогда поднимайся! Нечего разлеживаться! — Рявкнул Доробей.

— Так ты умеешь…

— Умею, умею. Пруд рядом, за теми зарослями…

Домовой указал на широкие громадные листья папоротника. Северьян вцепившись в посох, скрипел зубами от боли, но исправно пошел за забавно семенящим Доробеем, который умудрялся перескакивать через высокие ветки и разгребать маленькими ручонками листья папоротника.

За обильной растительностью открылся красивый вид на маленькое лесное озеро. Берег его зарос невысокими камышами и осокой, вдоль обильно цвели цветы и порхали крупные бабочки. Ветви ольхи сгибались к воде, красиво переливаясь в лучах заходящего солнца. Рядом понурили головы невысокие молодые клены. Облетевшие листья их чудными корабликами плавали по поверхности озера.

Северьян скрипя от натуги зубами, стянул с себя балахон.

— Да, ну и покромсали тебя! — Донесся снизу оценивающий бас домового.

Злобно зыркнув назад, Северьян полез в воду. Она была теплой и мягкой, Северьян окунулся, смывая со спины засохшую кровь, грязь. Боль тянула жилы, но он терпел. Потом выбрался из воды и сполоснул окровавленный балахон. Короста легко смывалась с мешковины, так что очистить одежду не составило особого труда. Немного ныли замотанные в лапти ступни, но это было делом поправимым. Вскоре он сидел на берегу, и мелко дрожал от холода, пока его одежда неторопливо просыхала под состряпанным на скорую руку костром. Домовой бродил рядом, недовольно ворчал и требовал еды. Северьян сорвал с дикой яблони маленький зеленый плод, протянул его Доробею. Тот недоверчиво покосился на яблоко, но все-таки попробовал. Северьян ожидал, что домовой сейчас начнет отплевываться и ругать его, на чем свет стоит, но тот, на удивление, с удовольствием грыз кислое яблоко и жмурился от удовольствия.

— Люблю кислое, — объяснил он недоумевающему Северьяну.

Глава 10.

Ночью пошел дождь. Холодные крупные капли легко прорывались сквозь деревья, лавиной обрушиваясь на несчастных путников. Костер погас в мановение ока, Северьян даже не успел встрепенуться, как от огня осталось лишь шипящее затухающее пепелище. Доробей поворчал и спрятался в сумку. Но и она не оказалась достаточным укрытием от злобного ливня. Земля взмокла от дождя, уровень воды в озере медленно повышался. Вскоре близрастущие цветы поглотила вода.