Amargo - Хороший ученик

Мы рассматривали насекомых, когда небо неожиданно потемнело, словно солнце закрыли грозовые облака. Однако солнца в этих местах не было, и когда мы подняли головы, нам открылась пугающая картина.

Гигантская масса насекомых, до сих пор летавшая в лесу и у берега, теперь вплотную приблизилась к границе чар Сильвана и полностью скрыла от нас пейзаж. Зеленая стена поднималась над рекой на десяток метров и далеко простиралась вдоль темного русла, словно стремясь продавить невидимую стену и похоронить под собой своих обидчиков. Мне подумалось, что эти насекомые не так уж глупы.

— Надеюсь, ваши чары прочные, — проговорила Майя, не меньше меня потрясенная этим зрелищем.

— Они не мои.

— Они не его, — сказал голос позади нас. К нам подходил кентавр, с которым я встречался неделю назад. Он смотрел на стену насекомых без удивления, словно видел такое каждый день. — И пока они достаточно прочные.

Эколог убрала банку в чемодан и подняла его, намереваясь поскорее уйти, однако кентавр остановился рядом, разглядывая разозленных насекомых.

— Сперва мы надеялись избавиться от них своими силами, — сказал он, — но они мастера прятаться, и когда ты думаешь, что всех уничтожил, они возвращаются вновь, в гораздо большем количестве.

— Похоже, они немного разумны, — заметил я. Кентавр мотнул головой.

— Нет, они глупы. Но очень агрессивны. Будьте с ними осторожны, — он взглянул на эколога, лицо которой выражало лишь одно желание — убраться отсюда подальше.

Кентавр проводил нас до самой избушки Хагрида — как я подозревал, чтобы проследить, не случится ли чего с банкой. Майя обещала немедленно отдать насекомых и пробы в лабораторию и в течение недели прислать предварительные результаты.

Тем же вечером, когда я вернулся с работы и думать забыл об утреннем визите, мне позвонил глава Европейского экологического отделения. Он пребывал в панике и первым же вопросом поставил меня в тупик:

— Вы уже начали эвакуацию?

— Эвакуацию? — недоуменно переспросил я.

— Да у вас же нашествие безногих зеленушек! — воскликнул глава отделения. — По моим сведениям, заражен целый лес!

— Во–первых, не целый, а только часть, а во–вторых, они под охранным куполом и в ближайшую пару лет никуда не собираются.

— Они продавят любые чары! Это же первая степень биологической угрозы! Куда вы только раньше смотрели?

— Я не эколог и не биолог, и в круг моих обязанностей не входит наблюдение за природой, — раздраженный его криком, ответил я. — Об этих ваших безногих комарах я узнал всего неделю назад.

— Они не комары! Это совсем другой вид! — оскорбленно воскликнул глава. — Послушайте, мы высылаем вам людей. Через пару дней прибудут четыре бригады зачистки, всего двадцать человек. Подготовьте для них временное жилье. Я вам еще перезвоню, уточню детали.

— Подождите, — сказал я. — Для начала, вы должны направить в британское Министерство магии письмо обо всей этой ситуации и мерах, которые собираетесь предпринять. Иначе выйдет некрасиво — получится, будто Легион игнорирует местные власти.

Мой собеседник вытаращил глаза.

— Они что, ничего об этом не знают?

— Вероятно, знают — по крайней мере, в общих чертах, — но поскольку местность удалённая, а люди там не живут, власти уже лет восемь тянут волынку.

Глава схватился за сердце.

— Восемь лет! Да их же там миллиарды! Им дай волю, они всю Землю заполонят, и Луну в придачу захватят. Ладно, будет им письмо, — угрожающе произнес он, перевел дух и уже более спокойным тоном спросил:

— А сами‑то вы как об этом узнали?

— Выяснилось по ходу дела. Мы тут одно преступление расследуем…

— Что ж, нет худа без добра, — заметил мой коллега, и с этим нельзя было не согласиться.

Глава 4

"Надо поговорить".

"Ди, ты что‑то задумал. Позвони, а лучше приезжай".

После срочного заседания, на которое меня официально пригласил второй зам Бруствера, я получил два сообщения — от Гарри и Мэй. На встрече собрались все, кто так или иначе был связан с состоянием природной среды и чрезвычайными ситуациями. Экологи Легиона прислали довольно пугающее и резкое письмо с несколькими фразами на грани выговора местным властям. Положение Министерства действительно было неприятным, и прежде всего потому, что разразившаяся экологическая катастрофа случилась по их вине, так что Легион, собравшийся ее ликвидировать, решил позволить себе пару–тройку нелицеприятных фраз, которые чиновникам пришлось проглотить.

Я провел на заседании всю первую половину дня, главным образом слушая и наблюдая. Посиделки не принесли ничего нового. Министерская молодежь рвалась в бой, возмущаясь отсутствием информации и промедлением Бюро в течение почти десятка лет, а старики преуменьшали опасность, называли Легион "захватчиками" и не считали кентавров стоящими трудов и забот. Я вернулся в кабинет, намереваясь связаться с базой и попросить их подготовить жилье для прибывающих групп, но полученные сообщения на время меня отвлекли.

Сперва я позвонил Гарри, однако экран засветился красным — занято. "Да, поговорить надо. Где?", написал я и перешел к письму Мэй.

… Мы познакомились, когда я заканчивал первый курс, а Мэй училась на втором. Старше меня на пять лет, она была знаменита своим крутым нравом и тем, что служила в Ираке, в маггловских войсках НАТО. Тогда я еще не знал историю ее жизни, но полагал, что решение пойти служить в обычную армию — по меньшей мере странный выбор для волшебника. Однако еще более странным как для меня, так и для многих других, оказалось то, что Мэй, прежде отвергавшая поклонников, обратила свое внимание на меня.

Со свойственной мне подозрительностью я решил: дело тут нечисто. Казалось невероятным, что взрослая женщина проявляет интерес к вчерашнему школьнику, и поначалу я даже счел это розыгрышем, но Мэй знала, как завоевать мое доверие. Она начала объяснять мне некоторые заклинания, которых я не знал и вряд ли узнал бы, поскольку мы обучались разным дисциплинам.

Я учился на факультете боевой магии, Мэй — на инженерном. Она собиралась поступать в Академию и работать в Дахуре, навоевавшись, по ее словам, до конца жизни, а я, напротив, рвался в бой и мечтал поскорее отправиться в какую‑нибудь горячую точку. Ее знания действительно казались полезными и однажды могли пригодиться, а увлеченность и любовь к магии постепенно растопили мою подозрительность.

Как оказалось, напрасно.

Через полгода Мэй без всяких объяснений оборвала наши отношения. Внезапно я превратился в пустое место, не представляя, что же произошло. Товарищи предлагали мне выкинуть ее из головы, называя чокнутой, но я и сам не так давно считался чокнутым и знал — у таких людей всегда есть что‑то, о чем другие не подозревают.