Татьяна Толстова - Дети двух Миров

"Стоп! - скомандовала она себе, - Это же мое сердце стучит. Значит, я жива, не умерла…Да и боль в ноге тому подтверждение."

Ева с большим трудом приоткрыла глаза. Размазанные очертания каких-то предметов плыли цветными пятнами. Попытка сосредоточиться и сфокусировать взгляд не привела к ожидаемому результату. Ева закрыла глаза, а потом снова их открыла. Перед собой она увидела лицо ангела. Он смотрел на нее ласково и нежно, улыбаясь и говоря что-то непонятное.

"Боже, как он красив, - подумала Ева, - Ангел… Значит я все таки умерла? Но почему такая боль?"

Она глубоко и тяжело вздохнула. Ей стало очень грустно и до слез обидно. С одной стороны себя жалко, умерла же… С другой - подвела всех, не выполнила поставленную задачу. И выходит, что Инна с Олегом погибли за зря. Перед глазами возникла картинка увиденного в номере гостиницы: уже слабо сопротивляющаяся Инна и бездыханное, окровавленное тело Олега. Слезы все же потекли. Ангел заговорил с ней опять. Он говорил мягко, ласково. Ева не могла разобрать его слов. Ангел протянул руку и нежно погладил ее по голове.

"Ах, ангел, ангел, - мысленно обратилась к нему девушка, - Почему ты не помог нам тогда… Зачем ты здесь сейчас?" Взгляд Евы скользнул по лицу ангела и замер на его остроконечном ухе.

"Заостренные уши у ангела? - удивилась она, - Как у эльфов. Ангел???"

В немом вопросе Ева посмотрела еще раз в глаза ангела. Вдруг дурнота опять подкатила к голове, и она потеряла сознание.

В бреду чего только не увидишь. Ева каталась на огромной карусели "Ромашка". Перед собой она видела спаренные и строенные сиденья, у нее же было одно. На всех, кто в данный момент развлекался на этой карусели, Ева разглядела карабины ремней безопасности. На себе она не нашла даже обычной веревки. Ева вцепилась руками в холодный металл поручней креслица и что есть мочи поджала ноги к сиденью.

"Это продлится не больше трех минут, - успокаивала себя Ева, - Карусели дольше не катают. Все равно на ходу не спрыгну, а ряди меня, останавливать не станут. Можно закрыть глаза, тогда будет не так страшно".

"Ромашка" делала очередной круг. Ева всем телом ощущала, как на подъеме сдавливает грудь и перехватывает дыхание. А потом резко падаешь вниз, и тут очень важно не вывалиться из креслица.

"Главное, чтоб с сердцем не стало плохо, как тогда, на "Американских горках", - почему-то вспомнила Ева происшествие двадцатилетней давности. Тогда она с друзьями поехала в парк отдыха и ее уговорили проехаться на этих самых "горках". Все визжали и хохотали от восторга, а ей стало реально плохо. Сердце сжало в груди стальным обручем, и куда-то пропал воздух. Когда мертвенно-бледная Ева выползла из вагончика, друзья не на шутку испугались. С тех пор она вообще больше не подходила к каким-либо каруселям.

И вот теперь на тебе, она катается на "Ромашке". Аттракцион в очередной раз пошел вниз, и Еву, словно кто-то начал спихивать с маленького, почти детского креслица карусели. Девушка вжалась всем телом в сиденье, до боли сцепив зубы.

"Еще немного, еще чуть-чуть", - уговаривала она себя.

Но тут "Ромашка" развернула свое колесо перпендикулярно земле, и Ева с ужасом в глазах поехала наверх.

"Господи-и-и-и-и", - простонала она.

Земля находилась внизу, под головой. Держась практически только одними ногами, потому что руки уже не слушались, Ева вдруг перестала бояться.

"Я смогу, я смогу, выдержу", - пообещала она сама себе.

Земля стала возвращаться на свое место. "Ромашка" издала характерный щелчок, дернулась, колесо стало выравниваться параллельно земле, и Ева поняла, что ее мучения заканчиваются.

Приглушенные голоса заставили открыть глаза. Сознание вернулось довольно-таки быстро. Ева увидела, что находится в небольшой комнате. У противоположной стены стоял платяной шкаф, рядом с ним высокая металлическая кровать.

"Странно, почему я лежу на полу?" - удивилась девушка.

Она попыталась встать, опершись руками на пол, и с изумлением обнаружила у себя две мохнатые лапы.

"Упс! Я же все еще в обличье волчицы, - сообразила Ева, - Надо бы…"

Но она не успела додумать фразу, ее взгляд наткнулся на четырех человек. Четверка переговаривалась между собой и поглядывала в сторону Евы. Что-то в них было иное, что-то отличающее от тех людей, которых она привыкла видеть за последнее время.

"Может дело в одежде? - подумала Ева, - Уж больно много в ней зеленого цвета и покрой странноватый. Да и волосы у них какого-то странного, не естественного цвета".

Двое юношей и две девушки замолкли, увидев, что волчица приподнялась на передних лапах.

- Она очнулась, - радостно сказал Конэ-Эль, - Хвала Отцам!

- И что ты с ней будешь теперь делать? - спросила Найру, отбрасывая изящной рукой прядь серебристых волос с виска.

Тут Ева увидела то, что заставило ее отложить на неопределенное время смену личины - ухо красавицы. Оно имело остроконечную форму. Ева присмотрелась к другим. Так и есть. Это эльфы, перворожденные! Уж кто-кто, а они больше других терпеть не могут людей. Еще неизвестно, как отреагируют они, увидав на полу перед собой человека вместо волчицы.

Один из эльфов сделал несколько шагов в ее сторону и остановился.

- Что ты хочешь сделать, Конэ? - поинтересовался Лорек.

- Попробую установить с ней контакт, - пошутил в ответ Конэ-Эль и присел на корточки.

Ева сразу узнала его лицо. Именно этого эльфа она приняла за ангела, когда металась в горячечном бреду. Эльф что-то сказал ей. Слова показались знакомыми. Сосредоточившись, Ева извлекла из памяти знание эльфийского языка.

- Привет! Не бойся меня, - сказал эльф.

Волчица фыркнула.

- Ты поосторожней, Конэ-Эль, - предостерегла Найру, - а вдруг она не в своем уме и бросится на тебя?

Ева поняла все до единого слова и перевела возмущенный взгляд с эльфа на говорившую.

"Это ты не в своем уме, если считаешь, что я начну кидаться на всех", - хотела ответить ей Ева, но вместо слов раздалось волчье рычание.

Эльфийки взвизгнули.

- Конэ-Эль, не надо! Отойди от нее!

Ева поняла, что сделала что-то не так, и опустилась на пол, положив голову на лапы.

- Я думаю, нам лучше пока уйти из комнаты, видимо она все еще под действием лекарства, которое ей дал отец, - согласился с друзьями Конэ-Эль, - Пусть полежит одна.

Ева проводила их взглядом. Когда за ними закрылась дверь, она опять повторила попытку встать. Задняя лапа отозвалась резкой болью. Приглушенно взвыв, Ева легла на бок и посмотрела на больную лапу. На перевязке из белой ткани засохло красно-коричневое пятно. От неловкого движения рана опять закровила, алое пятно выступило поверх засохшего.