Карина Демина - Хельмова дюжина красавиц (СИ)

Ознакомительный фрагмент

— Конечно, Евстафий Елисеевич, понимаю.

— Поначалу-то полагали, будто бы князь по собственному почину действовал… россца взять не удалось. Фанатик. Ушел к Хельму, ну туда ему и дорога. Однако же выяснилось, что князь свел знакомство с некою вдовой, особой молодой и весьма очаровательной, легкого нрава. Влюбился, как юнец, взятки стал брать… нет, он и прежде-то не отказывался, но меру знал. А тут вдруг проворовался вчистую… вот тогда-то и появился некто с наивыгоднейшим предложением. Князь передает чертежи «Победоносного», а взамен получает доступ к счету… двести тысяч злотней, Себастьянушка.

Сумма была внушительной. И Себастьян, пожалуй, лучше Евстафия Елисеевича, никогда-то дел с подобными деньгами не имевшего, представлял, насколько она велика. Опальному князю хватило бы надолго…

— И вот стали сией прелестницей интересоваться, а она возьми да исчезни, будто ее вовсе не было…

— Подозрительно.

— Еще как подозрительно, — согласилось начальство. — А самое интересное, Себастьянушка, что никто-то ее толком и описать не сподобился. Помнят людишки, что красива… а как красива? Князь и тот, уж на что упирался поначалу, твердил, дескать, непричастна пассия его к грехопадению…

…и этакая самоотверженность вовсе для старого мздоимца не характерна.

— …потом все ж склонили его к сотрудничеству… а он, окаянный, ничего-то толком сказать не способен. Не то блондинка, не то брюнетка, а может и вовсе рыжая… с глазами зелеными. Или синими. Или черными, вот как твои… полновата? Худощава?

Дерьмово.

Хвост дернулся, чуял он недоброе, и это самое хвостовое чутье заставило Себастьяна замереть. Он и моргать-то почти прекратил, уставившись на начальство немигающим внимательным взглядом, от которого Евстафий Елисеевич пришел в немалое волнение.

— Ведьмака, конечно, пригласили, — румянясь, сказал познаньский воевода. — И тот сказал, что память князю подтерли…

— А восстановить?

— Правильно мыслишь, Себастьянушка. Послали за стариком…

…Аврелий Яковлевич и вправду был немолод, чай, еще Северную войну запомнил. С возрастом он не растерял ни здоровья, ни крепости разума, однако же прожитые годы сделали его редкостным мизантропом.

— …а пока уговаривали, князь возьми да скончайся.

— Своевременно, — Себастьян сцепил пальцы, и косточки хрустнули, отчего Евстафий Елесеевич передернулся.

— Своевременно, — сказал он, этак нехорошо улыбаясь. — Но наш старик и мертвого разговорит…

…все-таки правду баяли, что баловался Аврелий Яковлевич некромантией. Исключительно в служебных целях, конечно…

— …с князя-то толку не было, а вот росский связной, тот полезен оказался. С него-то и выловили этот интерес к конкурсу…

Евстафий Елисеевич опустился в кресло.

— Теперь-то понимаешь, дорогой мой, до чего все погано?

Себастьян понимал.

…росская авантюристка на конкурсе красоты? С шансом привлечь внимание самого наследного принца? А если не его, но… целей полно.

— Почему мы? — Себастьян Вевельский умел делать выводы, и собственные ему не понравились.

— А потому, Себастьянушка, — ответствовало начальство ласковым голосом. — Что уж больно своевременно у князя сердечко остановилось. Да и россца кто-то предупредил, а ведь операцию проводили тихо, сам, чай, понимаешь, чем дело пахнет…

…ну уж не ванильными пирожными из кондитерской мадам Крюшо.

— Сам генерал-губернатор, Себастьянушка, нас доверием облек…

Палец, устремленный в потолок и тяжкий вздох воеводы познаньского говорил, что обошелся бы он и без этакого доверия, за которое после втройне спросится.

— Конкурс не отменят?

— Никак нет, Себастьянушка, — толстые пальцы сплелись под подбородком. — Сам понимаешь, что сие событие не только культурное, но и политическое. Да и то, что толку отменять? Ежель этой шайдре надобно во дворец пробраться, то проберется…

Тоже верно.

— Пущай уж действует по старому плану… а мы приглядимся… приценимся… авось и учуем чего.

…Себастьян совершенно точно знал, кому именно предстоит приглядываться, прицениваться и учуять.

— И что мы знаем? — в тон начальству поинтересовался он.

Евстафий Елисеевич потер подбородок. Он, в отличие от многих цивильных лиц, еще с давних пор склонных отращивать бороды, брился старательно. И немногие знали, что старательность сия происходит единственно от того, что борода у познаньского воеводы росла редкая, кучерявая да и вовсе несолидного, морковно-красного колера. Этой своей особенности Евстафий Елисеевич стеснялся едва ли не больше, чем простоватых манер и неумения красиво говорить.

— А ничего-то мы и не знаем, чтобы наверняка… но предполагаем… — он погладил стол казенной неприметной породы, как и вся прочая мебель в кабинете. — Она, несомненно, умна. И одарена магически, поскольку вряд ли повсюду таскала за собой кого-то, кто бы чистил людям память…

— Или амулетик имеет…

— Или амулетик, — принял возражение Евстафий Елисеевич. — Но амулетик, Себастьянушка, дело ненадежное. Для малого он годен, а вот князю память чистили профессионально…

— И то, и другое?

— Пожалуй… да, пожалуй… на каждого тратиться не станешь. Для случайных знакомцев личину прикрыть амулетиком, а вот уже людишками близкими и сама занялась. Но хитра паскудина, если от разведки ушла…

…Евстафий Елисеевич не хотел вслух говорить то, о чем оба с Себастьяном подумали: не сама ушла росская девица. Помогли ей.

Намекнули, куда князь пропал… вот и успела.

Плохо.

— Хладнокровна, — продолжил познаньский воевода. — Личную горничную сама зачистила… и так, что даже Аврелий Яковлевич с нее не поимел… нехорошая женщина. Опасная, Себастьянушка.

Он нахмурился и потер сложенными пальцами переносицу.

— Ты уж аккуратней там… ежели почует опасность, убьет, глазом не моргнув.

Это Себастьян понимал и без объяснений.

— А самое поганое знаешь что?

— Нет.

Евстафий Елисеевич кивнул, словно не ожидал другого ответа:

— Из наших она, Себастьянушка…

— Что?!

В росскую колдовку удивительной силы князь Вевельский еще готов был поверить, но чтобы своя же… и на Россь работала…

— Сам посуди, — примиряюще произнес познаньский воевода. — Отбор-то на конкурс строгий. Разведка наша едва ли не под мелкоскопом каждую девицу просматривает. И тут одной крысы в ведомстве мало будет, чтобы пройти, а в то, что в разведке целую крысятню развели, я не поверю… нет, Себастьянушка, не стали бы россцы рисковать на такой мелочи. По-крупному играют. И значит, наша она. Тут родилась. Тут росла… и где-то с россцами снюхалась…