Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
на своих детей.
– Ничего, прости, неважно, – произношу с досадой на себя. – Так, неудачный день в
гостинице.
– У тебя не может быть неудачных дней в гостинице, у тебя природное чутье на выгоду,
– не верит Анна. – Впрочем, ладно, захочешь – расскажешь. Главное, знай – я всегда
готова выслушать тебя, – добавляет она, целует меня в щеку и отстраняется.
Смотрю в неверии на сестру, неужели я не буду подвергнут допросу? Анна из кого угодно
способна вытянуть, что угодно, а из меня тем более.
– Это все та девушка, – произношу обреченно.
– Я так и знала! – тут же радостно восклицает Анна, а я понимаю, что попал в ее
ловушку, сам начал откровенничать, хотя не собирался.
Глупо попался. Правда, подспудно я хотел попасться, хотел рассказать. И так всегда,
каждый раз, стоит мне увидеть мельком в толпе Айлин, и я плыву.
– Что ты знала? – тем не менее отвечаю раздраженно. – Я испытываю необъяснимую
симпатию к девушке, которая не является моей истинной, которая стопроцентный обычный
человек.
– Ну, имя у нее необычное. Я слышала, ее воспитывали опекуны, они не меняли имя,
только фамилию свою дали, – будничным тоном рассказывает Анна.
– Какая разница во всех этих загадках ее происхождения, если я не чувствую ее аромат.
Она совсем ничем не пахнет! – произношу в отчаянии. – И в то же время я порой
чувствую отголоски того самого запаха, запаха моей истинной. Иду на него, но каждый
раз наталкиваюсь на пустоту. Особенно сильно помешательство в институте, я даже на
все свои пары начал ходить, только чтобы понять, чтобы найти ее, ту самую, пахнущую
лучше всех на свете. Но каждый раз меня посещает неудача! Каждый, Анна, каждый! –
сокрушенно качаю головой. – Я уже всерьез задумываюсь о том, что меня нужно лишить
гордого звания Альфы, мои способности явно дали сбой.
– Погоди себя разжаловать, тем более, что тебе это не под силу. Что дала природа, то
тебе не убрать, как бы ты не хотел. Ты мне лучше скажи, ты думать не пробовал?
Аналитически мыслить, пользоваться мозгом? – насмешливо спрашивает меня Анна.
– Очень остроумно, но не в тему, – мрачно отвечаю сестре.
– В тему, Адам, как раз в тему. Ты не задумывался, когда ты впервые почувствовал
аромат своей истинной? Не связал его с появлением в городе новенькой совсем рядом с
тобой?
– Анна, Айлин ничем не пахнет, как ты не поймешь, хотя Дмитрий что–то восторженно
вещал в ее сторону по поводу дивного аромата Айлин, но я быстро его успокоил, чтобы
даже думать не смел, – тяжело вздыхаю.
– Нет, Адам, это какты не поймешь?! Люди всегда
пахнут, все существа имеют свой собственный аромат. Ты просто научился не
акцентировать свое внимание на запахах окружающих, иначе с ума бы сошел. Но
задумайся, ведь каждый чем–то пахнет, не может такого быть, чтобы человек не пах
совсем.
– Все равно не понимаю, к чему ты, – устало тру переносицу. – Да, это странно,
согласен. Но куда, по–твоему, делся аромат Айлин?
– Она его заблокировала! Причем заблокировала в первую очередь от таких как ты, от
альф. Потому–то Дмитрий что–то чувствует, а ты нет. Но наверняка он ее
идентифицирует, как обычного человека, просто очень привлекательного. Скорее всего
это какой–то амулет, он–то как раз и блокирует ее природу. А то тут, то там
появляющийся словно из воздуха аромат твоей истинной – так это скорее всего амулет
так излишки сбрасывает, не может постоянно работать.
– Занятная теория, – произношу нарочито расслабленно, а у самого сердце начинает
биться чуть быстрее. – Но как ты предлагаешь ее проверить? Раздеть Айлин догола?
Попросить оказать такую услугу? – горько усмехаюсь. – И мы были в больнице, на
обследовании я ничего не чувствовал.
– Тебе как раз позвонил твой управляющий, ты сам мне рассказывал, что вышел из
кабинета, чтобы не смущать девушку, а тут телефон ожил, ты и пошел на улицу.
На секунду замираю. А ведь точно. Все именно так и было.
– Подожди, ты думаешь…
31
31
– Почти уверена, Адам, а ты забавный, видел бы ты себя сейчас, – смеется Анна. –
Большой сильный Альфа вдруг понял, что его не обманывают, что любимая конфета рядом,
стоит только протянуть руку и взять.
– Не надо, – качаю головой, резко испытывая целый спектр отрицательных эмоций. Такое
на моей памяти впервые, когда я готов обрушить ярость на сестру. – Не отзывайся об
Айлин столь пренебрежительно! Никакая она не конфета, она личность, она девушка, она
не вещь, не предмет.
– О как тебя завело, – говорит Анна, продолжая веселиться. Она явно не понимает, на
насколько тонкий лед ступает. – И ведь сказал об Айлин, а не об истинной. Да ты ведь
сам в своей голове уже соединил их воедино! Твое подсознание давно все поняло,
разложило по полочкам и все ждет, когда же твердолобый хозяин дойдет до того же.
Когда соизволит прислушаться к подсознанию, которое так услужливо уже со всем
разобралось.
– Ты, – начинаю я и замолкаю. Хмурюсь, по инерции не позволяя себе надеяться на чудо.
– Ох, – анализирую–таки свое построение речи, все еще не позволяя себе надеяться, –
а ты ведь права, я их соединил. Но это может быть чистой психологией, не больше.
Если ты считаешь, что твою теорию можно проверить фактом моих оговорок, то это такое
себе доказательство. Уж лучше тогда прийти к Айлин и попросить ее раздеться.
– Конечно, лучше, ты ведь об этом давно мечтаешь, спишь и видишь сны с ее участием, я
уверена, – усмехается Анна.
А я бы покраснел, не будь я Альфой. Скрывать внешние проявления эмоций я умею.
Моя сестра слишком хорошо меня знает, сны мне и впрямь снятся с некоторых пор лишь
про Айлин. В одном она ошибается, далеко не все из них наполнены страстью и тем, что
принято скрывать за закрытыми дверьми спальни. Мы с Айлин часто просто общаемся во
сне, о чем угодно, на любые темы, как лучшие друзья, как родственные души. Жаль,
поутру я никогда не помню, о чем именно мы говорили, у меня в сердце остается лишь
тепло от ощущения встречи.
А иногда мне снится, что мы гуляем. Молча, за руку,
