Danielle Collinerouge - Гарри Поттер и Враг Сокола

— Северус, ты же знаешь, чем нам грозит гибель Гарри, — тихо произнес Дамблдор.

— Я прекрасно это знаю, но тем не менее жизнь продолжится. Подумайте о девочке. Их нужно развести.

— Развести? Северус!

— Да, директор, вашими стараниями Поттер стал сильным магом. Он умрет и утащит ее за собой. Вы — тот, кто обвенчал их, вы и разведете.

— Нет! — Гермиона сама не помнила, как оказалась перед Снейпом и Дамблдором. — Нет! Этого не может быть! Вы должны спасти Гарри! — она схватила Снейпа за мантию.

— Я сделал все возможное… мисс Грейнджер, — проговорил он.

Гермиона повернулась к Дамблдору и, упав на колени, закричала.

— Дитя мое, мы постараемся помочь, — Дамблдор попытался поднять ее.

— Ненавижу вас, — зарыдала она, — зачем вы держали нас в школе? Почему не предупредили об опасности? Зачем все это время мы мучались, терпя эту Жабу? Мне все равно, что бы чувствовал Гарри, живя здесь, но с ним было бы все в порядке!

Снейп отвернулся, скрестив руки на груди. Дамблдор присел рядом с девушкой.

— Дитя, — он встряхнул ее, — посмотри мне в глаза, я не держу блок, поэтому ты видишь, что я не лгу!

Гермиона, всхлипывая, подчинилась.

— Я верю, что Гарри спасется. Я не знаю как, но верю. И ты тоже должна верить, девочка.

Гарри не знал, сколько прошло времени. Ужасные воспоминания были настолько реальными, словно он заново переживал эти события. Несколько раз Гарри ненадолго проваливался в забытье, вязкое и безысходное, когда вокруг был только холодный серый туман. Страшно было то, что он привыкал к окружающему мраку, и сознание, хотя бы ненадолго, больше не отключалось. Тягостные и печальные воспоминания вытеснили все хорошее, и перед глазами проходила жизнь, полная обид, несправедливостей, болей, огорчений и потерь. Только одна мысль служила слабым утешением: от происходящего кошмара можно сойти с ума. Или умереть. Скорее бы.

— Джеймс, — услышал Гарри. Сквозь серую пелену он увидел лицо Петтигрю. — Идем отсюда, Джеймс, — Хвост потянул его за руку. — Здесь так ужасно. Я не дам тебя убить второй раз. Я не хочу, чтобы ты умер опять. Идем, скорее же, здесь так жутко, — Петтигрю всхлипнул.

Гарри с трудом поднялся.

— Быстрее, он может нас увидеть, я боюсь! — Хвост дрожал, но шагал быстро, и Гарри следовал за ним, не разбирая дороги. Мелькали каменные стены, решетки, факелы, а потом Гарри услышал шум моря.

— Я сейчас сниму с тебя браслеты, ты преобразуешься, и мы уплывем, Джеймс, ты анимаг, я тоже, — бормотал Петтигрю, доставая из кармана клочок пергамента. — Я подсмотрел у Беллатрикс, — быстро пояснил он, хотя Гарри ни о чем не спросил. Он видел серебряную руку, сиявшую в темноте, и не знал, реальность это или продолжение кошмара.

Хвост пробормотал заклинание, и браслеты, щелкнув, раскрылись. Петтигрю радостно и боязно вскрикнул.

— Все, Джеймс, теперь преобразовывайся, нам нужно скорее уходить отсюда. Если Темный лорд нас увидит… — он задрожал и тихонько заскулил.

Гермиона сидела рядом с Дамблдором и Снейпом. Теперь, когда вспышка отчаяния миновала, ей было стыдно за упреки старому профессору. К огромному ее облегчению, она чувствовала, что Дамблдор не обижается на нее. Погрузившись в размышления, он рассматривал очередные варианты спасения Гарри, впрочем, теперь уже больше надеясь на чудо. Снейп, поджав бледные губы, смотрел в открытое окно. С некоторых пор почти все окна в доме на площади Гриммо были приоткрыты. А вдруг… Гермионе показалось, что это был сон. Она так сильно этого хотела, поэтому, наверное, видит это. В окно влетел растрепанный сапсан, крепко сжимая в когтях крысу. Едва не сломав крылья, он рухнул на пол. Крыса с писком исчезла под шкафом, лишь блеснула ее серебряная лапка. Гермиона, замерев, смотрела на еле живого сокола.

— Это он, Дамблдор, — Снейп присел рядом с птицей. Директор осторожно взял сапсана в руки.

— У него не хватит сил преобразоваться, — старый профессор запустил руку в карман мантии. Но Снейп оказался проворнее: направив волшебную палочку на сокола, он произнес распреобраовывающее заклинание. В появившемся худом изможденном юноше с заострившимися чертами, одетом в грязную, заскорузлую от крови робу, все трое с трудом узнали Гарри. Приоткрыв глаза, он посмотрел на своих учителей.

— Гарри, — осторожно позвал его Дамблдор, — мальчик…

— Не трогайте меня, оставьте, я не убивал его, — пробормотал он и попытался отползти. Снейп смотрел на него острым внимательным взглядом. Дамблдор взял Гарри за плечи.

— Я не убивал Седрика, прекратите это… — Гарри вяло оттолкнул Дамблдора, словно пытался отгородиться от него. Потом он попал в объятия Гермионы и затих, прижавшись к девушке.

Гарри казалось, что он лежит на дне холодного озера и все его тело окоченело от ледяной воды. Словно в тумане он видел заплаканное лицо Гермионы, растерянного Рона, обеспокоенную Луну. Чаще всего он видел Гермиону, и это радовало его: только рядом с ней нескончаемый холод сменялся теплом. Еще тепло исходило от рук профессора Дамблдора, но оно было другим. Рядом с директором часто появлялся Снейп, значит, предчувствие не обмануло — спасся профессор, даже зелье приготовил. Никто не погиб. Эти мысли успокаивали, но потом незаметно приходили другие образы. Откуда-то вновь появлялась темная камера, высокие фигуры в капюшонах, слышалось хриплое дыхание дементоров и холодный смех. Гарри вскрикивал, просыпался и кошмар исчезал. Рядом была Гермиона, и ее спасительные мягкие ладони гладили его руки и плечи. Гарри не знал, сколько времени прошло, наверное, много. Ощущение внутреннего бесконечного холода постепенно уходило, а однажды, когда Гарри сквозь пелену видел Гермиону, держащую на руках Барсучка, ему почти удалось согреться.

Сон был спокойным и длинным. Просыпаясь, Гарри подумал, что давно так хорошо не спал. За окном светило солнце. Яркое и, кажется, настоящее. Гермиона спала рядом, прижавшись к нему. Это было удивительно знакомое и одновременно забытое ощущение. Гарри удобнее устроил ее на своем плече и погладил растрепанные каштановые пряди. Тихонько скрипнула дверь, и в комнату, едва слышно шурша мантией, вошел Дамблдор. Он внимательно посмотрел на Гарри и, встретив его вполне осмысленный взгляд, улыбнулся.

— Я вижу, ты приходишь в себя. Как самочувствие?

— Кажется, нормально, — ответил Гарри. — Уже нормально, — уточнил он. Дамблдор снова улыбнулся и даже довольно прикрыл глаза.

— Тебе удалось спастись, — произнес он. — Теперь я твердо убежден, что все будет хорошо.

— Я почти не помню, как долетел сюда из… — Гарри хотел сказать «Азкабана», но понял, что не может произнести это слово. Одно воспоминание о нем окружало его холодом и отзвуками недавних кошмаров. Дамблдор понимающе кивнул.