Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

— Я только… хо… хотела быть… свободной…

— И ты свободна, сладкая моя. Свободна и вольна теперь уйти, куда пожелаешь… Прощай, малышка, и пусть дороги, по которым ты пройдешь, приведут тебя к твоей мечте.

«Змейка» вынырнула из открывшегося в последней попытке захватить воздух рта и скользнула в мой рукав, на ставшее уже привычным для себя место.

Хрупкое тело девицы скрутило судорогой вместе с хрипом и пеной, вскарабкавшейся на губы, но агония продолжалась совсем недолго. Вдох, другой, и рядом со мной лежало тело, навсегда простившееся с душой.

Я встал, разгибая слегка затекшие ноги, и спустился вниз, задумчиво проводя пальцами по лепесткам лилий, грустно повесивших головки бутонов. Разжал объятья, в которые служка заключил пронзившую его шпагу, вытер серебристое тело своей острозубой daneke, вернул гулену в ножны. Вышел из дома и аккуратно притворил за собой дверь. А потом посмотрел на небо, ахнул, заметив розовеющую полоску на востоке, и бегом припустил по улице, пугая ранних прохожих.

Лагро, королевская тюрьма,

окончание ночной вахты и первая треть утренней

Я влетел в караулку за полчаса до крайнего срока и был встречен укоризненными (и слегка туманными от принятого на грудь горячительного) взглядами, поэтому прямо с порога выпалил:

— Все понял, осознал, грешен, обещаю исправиться!

Пока игроки недоуменно переглядывались, добрался до облюбованной камеры, на последнем дыхании переоделся и рухнул на койку, закрывая глаза. Как и когда заходил Олден, не помню: провалился в короткий и тяжелый сон, но по пробуждении ни шпаги, ни вороха одежды, в которой я болтался по ночным улицам Антреи, в пределах камеры не наблюдалось. Зато имелся Вигер, терпеливо дожидающийся моего прибытия в осмысленное состояние.

— Который час?

— Еж только сменился.

— Отлично. Возьми его или каких-нибудь других толковых парней и посети дом торговца по имени Сойнер в Медном квартале.

— С целью?

— В доме имеется два трупа, мужчины и женщины. Женский нужно доставить в Приют и сдать с рук на руки Олдену. Мужской… Он меня мало интересует в нынешнем виде, так что оставляю на твое усмотрение. Единственное: разузнай, что сможешь, о личности покойного и его встречах за последние, скажем, полтора месяца. И прибраться нужно… Младенчика тоже куда-нибудь пристроишь. Все, свободен.

— Команди-и-и-и-ир… — ехидно протянул Виг.

Возможно, он добавил и еще несколько слов о моих достоинствах и недостатках, но я ничего не слышал: спал, спешно предоставляя растраченным почти до предела силам возможность поправиться.

Предложение караульного позавтракать было оставлено мной без внимания: несмотря на голод и усталость, больше всего на свете я нуждался в тишине и покое, поэтому пришлось притворяться спящим вплоть до самого возвращения Вигера, который, раскусив мою игру (и как только ухитряется?), отослал местных солдат подальше, оставив у двери камеры своих доверенных людей.

— Все сделал?

— Как было приказано, — Ра-Кен пододвинул к койке стул, присел на него, прислушался к надсадному скрипу, но счел предмет мебели достаточно крепким для своего веса. — Труп женщины увезли к тебе, труп мужчины пристроили в хранилище Городской стражи в качестве жертвы грабителей, хотя как раз за это по голове меня никто не погладит: только вчера отчитывался перед амитером об успешном поддержании порядка и безопасности улиц в ночное время… В доме прибрались. Вот что я тебе скажу, Рэй: в следующий раз обходись без такого количества крови, пожалуйста.

— Были проблемы?

— Были. Паркет у входной двери, знаешь ли, малость потоптанный, лакировка почти сошла, в результате остались подозрительные пятна, взглянув на которые даже человек с небогатой фантазией придумает невесть что.

— Как справились?

— Как-как… Вытравливали. Хорошо, у Ежа в десятке есть собственный магик, сил которого хватает на работу с деревом. Но труда вложили изрядно. Зачем ты беднягу так раскровенил?

Я попытался отрицательно мотнуть головой. В положении лежа проделать подобный фокус можно, но эффект получается совсем не желаемый. Пришлось сесть и повторить жест еще раз. Для пущей понятливости.

— Я вообще не собирался его убивать: он сам бросился на шпагу, к тому же, схватил ее руками и вогнал клинок еще глубже.

— Но для чего?

Пожимаю плечами:

— Кто знает? У меня не было времени выяснять его тайные мотивы.

Вигер хмыкнул и сменил тему:

— А вот девица показалась мне знакомой. Где я мог ее видеть?

— При задержании за незаконное проникновение в город.

— Хочешь сказать…

— Да, та самая, что встретилась мне на рынке.

— Странно… По твоим словам, она была безумна. Но ведь ты пропустил ее сам!

— Да.

— И как одно сочетается с другим?

— Прямо и плохо, Виг. Наверное, я сдал позиции, если не сумел сразу распознать в ней склонность к «водяному безумию». Если это правда, мне стоит подать в отставку, и чем раньше, тем лучше.

Ра-Кен нахмурился:

— С ума сошел!

— Хотелось бы сойти, но не получится.

— Рэй, ты меня пугаешь.

— Я пугаю сам себя, что гораздо хуже. Мне тошно, Виг, тошно, как никогда прежде.

— Но ведь все обошлось, верно? — Серые глаза ре-амитера наполнились мольбой. — Ты нашел и уничтожил врага. Все хорошо!

— Да, хорошо. Только Баллиг умер.

— Такое случается, Рэй, — Ладонь Вигера легла мне на плечо. — Никто не может уберечься от…

— Он умер из-за меня, понимаешь?

— Он был твоим телохранителем и знал, что рано или поздно нечто подобное может произойти.

— Он умер, потому что его тупой хозяин не смог вовремя распознать опасность!

Я почти выкрикнул эти слова, торопясь избавиться от невыносимого груза, будто, останься они при мне, не давали бы дышать. Мне надо было признаться. Не перед самим собой, а перед кем-то еще, кем-то, кто запомнит мои слова и будет напоминать, время от времени. Как бы я ни старался забыть.

Ра-Кен скорбно вздохнул:

— Не вини себя, Рэй. Во-первых, это не поможет. Во-вторых…

— Это правда, и от нее не спрячешься. Я сам убил Баллига. Своими руками. Своим легкомыслием и беспечностью.

— Но если ты хорошо это понимаешь, в будущем…

— Будущего не будет, Виг.

— О чем ты?

— Я не вправе рассчитывать на охрану собственной жизни, если не умею беречь чужую. Нет, надо сказать иначе: если допускаю гибель там, где ее можно избежать.