Грег Бир - Хорал забвения

Майкл прислушался. На земле все смолкло, но с небес доносился тихий гул, как будто пели под ветром провода. Когда стемнело совсем, гул прекратился.

Затем, начиная с востока и дальше по всему небу, звезды стали замирать, словно кристаллизировались из раствора и приклеивались к стенкам небесной чаши.

Внизу тоже были звезды. Майкл подобрал под себя ноги и огляделся. Между редкими травинками сияли какие-то искорки. Вскоре они погасли, и земля со вздохом погрузилась в ночь, как женщина опускается на мягкую постель.

«Нет, — подумал Майкл, — это, конечно, не Земля, сходство чисто внешнее».

Он посидел на камнях еще некоторое время, потом услышал голоса. Они доносились с реки, но Майкл не видел говоривших. Сияли лишь звезды и — теперь уже слабо — окна хижины. Напрягая зрение, Майкл различил силуэт лодки, скользящей по реке, и несколько пассажиров на носу. Лодка ткнулась в берег, послышались шаги.

Майкл встал на камень.

— Кто тут? — крикнул он.

Дверь хижины распахнулась. В пляшущем оранжевом свете очага обрисовался силуэт Спарт. Смутные тени, проходя через полосу света перед дверью, на короткое время приобрели ясные очертания. Майкл увидел четыре буровато-зеленые — или, возможно, просто зеленые, — обнаженные фигуры; три мужские и одну женскую. Судя по удлиненным чертам и призрачной грации, это, несомненно, были сидхи, каждый из них нес на плече короткое толстое бревно.

Они окружили Майкла и, очевидно, по какому-то сигналу одновременно сбросили бревна на землю.

— Дюра. — Красивый женский голос заставил Майкла содрогнуться.

— Твой лес, парень, — пояснила Журавлиха, стоявшая на пороге.

Майкл повернулся к ней.

— Что мне с ним делать?

Но дверь хижины хлопнула, и обнаженные сидхи зашагали прочь. Женщина оглянулась — как показалось Майклу, с сочувствием, — но ничего больше не сказала. Незнакомцев поглотил мрак.

Майкл постоял еще немного на своем камне, потом сел. Вокруг лежали четыре полена, каждое около полутора футов в диаметре и почти ярд в длину. В отличие от своего отца, плотника, Майкл не представлял, что и как можно построить из такого материала.

Во всяком случае, не большой дом.

Майкл снова прислонился к каменной спинке кресла и закрыл глаза.

— Кто ты, парень?

Он решил, что спит, и машинально потер нос.

— Хой ак! Чей это дом?

Майкл повернулся на голос. И увидел лишь бревно.

— Руп антрос, джан вирос. — Похоже на голос женщины-сидхи, не столь ясно звучит. — Квос маза.

— Где вы? — спросил Майкл. Ночной воздух уже совсем посвежел.

— Вокруг тебя, антрос. Да, это так. Твоя речь состоит из англосаксонских и норманнских слов, смесь туманного севера и теплого юга. О, когда-то я знал эти языки в их исконном виде… я наводил ужас на многих готов, франков и ютов…

— Кто вы? Кто?

На несколько секунд воцарилась тишина, потом голос продолжал, уже заметно тише:

— Маза сед море кай руп антрос. Странно, меня разрушают, чтобы построить человеческий дом. Почему такая несправедливость? Впрочем, все деревья умирают. И след исчезнет, и голос замрет…

Голос действительно замер. И хотя в ту ночь было тихо и спокойно, Майкл так и не уснул.

Глава шестая

К тому времени, когда на рассвете повсюду выпала роса, Майкл остыл почти как камень, на котором сидел. Черное небо стало серым, по склону холма и над рекой полз легкий туман. Узкие белесые полосы длиной в четыре-пять футов прорезали его с тихим шипением. Но Майкл слишком озяб, чтобы обращать на это внимание.

С трудом повернув окоченевшую шею, он заметил, что бревна уже не стоят вокруг. В какой-то момент среди ночи они распались на аккуратные штабеля ровных досок и брусков. Возле каждого штабеля отдельной кучкой лежала кора.

Майклу это не понравилось. Он ждал, как ящерица, когда взойдет солнце и разогреет ему кровь. За ночь он ничего нового не надумал — провел ее в тупом оцепенении и только лишний раз убедился, что ему здесь не место.

На востоке, над вершиной зеленого холма, показался алый край солнечного диска. Не раздумывая, Майкл встал на камень и развел руки, чтобы поймать первые теплые лучи. Все кости болели, ноги не слушались, но он сохранял равновесие. Одежда вымокла от росы.

В хижине было тихо и темно, как и в городе. Однако через несколько минут, когда Майкл уже ощутил тепло нового дня, Полугород начал пробуждаться. Над каменными и кирпичными домами закурились дымки.

Тихо напевал незнакомый женский голос. Сначала Майкл не обратил внимания, поскольку весь сосредоточился на поглощении тепла. Но голос приближался. Майкл повернул голову и увидел молодую женщину, очевидно, из гибридов, — она босиком переходила по камням ручей. Она носила короткие, до колен, штаны и куртку со шнуровкой. У нее были черные как смоль волосы (нетипично, подумал Майкл), но лицо несомненно имело сидхийские черты: удлиненное, с выдающимися скулами и узким прямым носом. Она несла четыре ведра, прикрытые сукном, по два в каждой руке. По пути к хижине Журавлих девушка взглянула на Майкла и поприветствовала его:

— Хой.

— Здравствуйте, — ответил Майкл.

Девушка остановилась перед дверью, та приотворилась, высунулась длиннопалая рука, взяла два ведра, исчезла, снова появилась и забрала остальные ведра. Дверь затворилась, и девушка пустилась в обратный путь. Вдруг она остановилась, искоса посмотрела на Майкла и направилась к нему.

— О, Боже! — пробормотал Майкл. К тому времени его оцепенение под влиянием тепла сменилось дрожью. Он ужасно хотел помочиться и не имел ни малейшего желания беседовать с кем бы то ни было, а тем более с женщиной-гибридом.

— Ты человек. — Она остановилась в нескольких шагах от валунов. — Но тебе дали лес.

Майкл кивнул, застонав про себя.

— Говоришь по-английски, — продолжала она. — И пришел из дома Изомага. Об этом уже весь Полугород знает.

Он опять кивнул. Помимо холода и другого неприятного ощущения, его одолевала робость. У девушки был удивительно красивый голос. Майкл подумал, что все равно придется привыкать к голосам сидхов и гибридов.

— Скоро потеплеет. — Она зашагала к реке. — Если будет сегодня время, приходи в город, я дам карточку на молоко и сыр. Есть ведь всем нужно. Спроси Элевт.

— Я приду, — пообещал Майкл срывающимся голосом.

Когда девушка перебралась на другую сторону, он слез с камня, отошел немного в сторону и опустился на колени, чтобы скрыть свое занятие от чужих глаз. Он себе казался чуть ли не домашним животным, питомцем гибридов.

Дверь хижины отворилась, и на пороге появилась Журавлиха со свертком в руках. Спарт мрачно посмотрела на Майкла и развернула сверток. Выпорхнули крошечные птички, облетели дом и устремились к северу. Не проронив ни слова, Спарт вернулась в хижину и затворила дверь.