Дэйв Дункан - Волшебное окно

Инос еще не дошла до двери, когда та отворилась, впуская мать Юнонини, неестественно прямую в своем черном одеянии, торжественно улыбающуюся и сжимающую свернутые в трубочку листы бумаги. Она остановилась и с удивлением уставилась на Иное, потом сделала реверанс. При ее коротких ногах это выглядело неуклюже, но раньше она не делала ничего подобного. Неожиданно Инос утеряла всю враждебность к матери Юнонини. Та стала еще одним знакомым лицом, которое Инос не увидит целый год. Инос также сделала реверанс.

– Ты выглядишь прелестно, моя дорогая, – сказала старуха. – Повернись, пожалуйста.

Инос подумала, что, верно, напоминает флюгер, раз все просят ее повертеться. Она все же исполнила просьбу.

– Просто красавица, – выдохнула мать Юнонини. Инос почувствовала искушение съязвить и не смогла удержаться.

– Это всего лишь старая скатерть! – заявила она.

Юнонини нахмурилась, затем вдруг рассмеялась, обняла Инос и прижала ее к себе. Сегодня она пахла не рыбой, а чесноком.

– Нам будет не хватать тебя, дорогая! Она поспешно повернулась к тетушке Кэйд и опять сделала реверанс.

– Я принесла вам текст молитвы для чтения, ваше сиятельство. Я подумала, что вы захотите посмотреть ее заранее, чтобы немного попрактиковаться.

– Ах, Боже мой! – Кэйд сразу расстроилась. – Я ненавижу читать молитвы! Надеюсь, вы написали ее достаточно крупно? В церкви так мало света!

– Полагаю, что да. – Мать Юнонини зашелестела своими бумагами. – Вот ваша. Вы будете призывать Бога Путешествий. Капрал Оопари обратится Богу Штормов. Капитан корабля будет, естественно, молиться Богу Моряков, я дам ему особый текст. Его величество будет молиться Богу Мира… это его собственный выбор, – добавила она с неодобрением. – Что довольно странно.

– Дипломатия, матушка, – ответила тетушка Кэйд. – Он беспокоится об отношениях между Краснегаром и Империей, ну и так далее. – Она держала свой текст в вытянутой руке и, щурясь, разглядывала.

– А капрал умеет читать? – спросила Иное. Оопари был приятным юношей. Он и его отряд наверняка обеспечат ее безопасность во время пути, но вот читающим его трудно было представить.

– Нет, – ответила мать Юнонини, – но он выучил все наизусть. Ты, Иносолан, обратишься к Богу Девственности, и…

– Нет!

Инос была удивлена своей реакцией не меньше других. В комнате воцарилась тишина, а две матроны покраснели.

– Иное! – срывающимся голосом произнесла тетушка Кэйд. – Я уверена, что…

– Боже, ну конечно нет! – воскликнула Иное. – Я совсем не то хотела сказать! – Она была уверена, что ее румянец не уступает по густоте их. Она посмотрела на священницу. – Я хотела обратиться к тому Богу, который явился нам тогда. Они явно заботятся обо мне. Ну, то есть Они проявляют интерес…

Мать Юнонини поджала губы.

– Я согласна, что это было бы неплохо, но мы не знаем, кто это был. Конечно, я должна была бы спросить… Последовало неловкое молчание.

– Ну что же, – решительно заявила Иное, – тогда мы должны придумать имя. Они советовали мне больше стараться, так может быть, это будет Бог Добрых Намерений?

Мать Юнонини посмотрела на нее с сомнением.

– Не уверена, что есть такой Бог. Но я проверю по списку. Я хочу сказать, что все Они говорят о пользе добрых намерений – добрые Боги, конечно.

– Религия – такое сложное дело! – заметила тетушка Кэйд, снова принимаясь изучать свой лист с молитвой. – Почему Инос не может просто обратиться к «Богу, которого она видела в церкви», например? Ведь Они поймут, разве нет?

– Пожалуй, это неплохая мысль, – отозвалась мать Юнонини. – И она может попросить помощи в своих стараниях.

– Каких стараниях? – послышался голос. В дверях стоял король, выглядевший особенно величественным в длинной алой мантии с горностаевой опушкой. Она распространяла вокруг себя запах кедрового сундука, в котором хранилась не один век. Инос улыбнулась и повернулась кругом, прежде чем отец успел попросить ее об этом.

– Замечательно! Прелестно! – проговорил король. Свою корону он держал под мышкой. Выглядел он не очень хорошо. Последнее время монарх страдал от несварения желудка, и белки его глаз имели неприятный желтоватый оттенок. – Так о каких стараниях речь? – повторил он.

Мать Юнонини объяснила, в чем дело, и Холиндарн мрачно кивнул.

Тетушка Кэйд изучала брата с тревогой.

– А Кондорал произнесет молитву за дворец и всех, в нем живущих? – спросила она.

– Ну конечно! – усмехнулся король. – Мы же не можем заставить его выучить новую молитву в таком возрасте! И не можем запретить ему произнести старую.

– А я, – гордо произнесла мать Юнонини, – обращусь к Богу Брака, чтобы он помог принцессе найти достойного мужа. – Она сжалась под суровым взглядом короля.

– Не думаю, чтобы это было уместно сейчас, матушка, – сказал он. – В конце концов, цель ее визита к нашему кузену состоит в том, чтобы познакомиться со светской жизнью и закончить свое образование. Мужья могут подождать.

Юнонини выглядела растерянной, а Инос вдруг ощутила неожиданное облегчение. И отец, и тетушка Кэйд уверяли ее, что ее посылают не для того, чтобы найти мужа, а только чтобы познакомить с придворными обычаями, но в глубине души она до сих пор боялась, что за всем этим стоит желание выдать ее замуж. Теперь же отец твердо отрицал это, причем обращаясь к женщине, давшей святые обеты, а значит, и к Богам. Возможно, отец хочет подбодрить ее. Надо обязательно найти время поговорить с ним до отплытия.

– Так к какому же Богу мне теперь обратиться? – недоумевала мать Юнонини.

– Может быть, к Богу Девственности? – предложила Кэйд.

Король Холиндарн поймал взгляд дочери, замигал и быстро отвернулся. Инос растерянно смотрела на него. Конечно, предложение тетушки Кэйд можно было истолковать весьма двусмысленно, но не мог же отец подумать, что его сестра имела это в виду! Уж кто-нибудь другой, но только не Кэйд!

Служба в темной сырой церкви была ужасна. Шелк совсем не грел, и Инос все время дрожала. Боги в этот раз не появлялись.

Поездка к гавани была еще хуже. Принцесса пыталась улыбаться и махать толпе, вежливо приветствовавшей ее, а дождь лил в открытую карету. Ее дурацкая шляпка все время норовила слететь с головы. Торжественные проводы были идеей тетушки Кэйд, которая сумела уговорить и короля.

Но хуже всего было прощание на причале, нужно официально попрощаться с городскими старейшинами, улыбаться, когда хотелось плакать. Никто из ее друзей не смог прийти, все они работали в замке или на полях – и Лин, и Идо, и Кел… И юноша с серыми глазами и большим подбородком. Юноша, достаточно безумный, чтобы поехать на повозке через море, посчитав это своим долгом.