Майкл Уильямс - Отважное сердце

Ничего поначалу не ответив мне, Эджин обошел поляну.

– Ох, не надо было мне даже и заговаривать с тобой, Гален.

Выглядел он очень озабоченным.

– Но почему ты так беспокоишься, Эджин?

– Мне кажется, мой маленький друг, я прискакал не на ту поляну…

Он сказал мне «маленький друг»?! Я просто ушам своим не поверил! Знал бы он, что первому же встречному гоблину я продал бы его со всеми потрохами!

Подняв высоко голову, Эджин озирался вокруг: никого.

– Неужели я действительно перепутал поляну?

– Эджин, ты видел когда-нибудь картину «Всадник и Смерть»? Честное слово, сейчас ты выглядишь так, словно сошел с этой картины. А где вы условились встретиться, ты помнишь?

– Отлично помню, – гордо сказал Эджин. – На втором аванпосту. – И тотчас спохватился: – О, я опять проболтался! Тянут же меня за язык…

Он тяжело вздохнул. Я поднялся с травы и подошел к кентавру.

– Эджин, да я и знать не хочу, что такое второй аванпост и почему вы решили встретиться именно на этом аванпосту. Я вообще представления не имею, где мы сейчас. Я и слыхом ничего не слыхал ни о какой войне. Для чего надо было брать меня в плен? Какой вам от меня прок?

Эджин снова тяжело вздохнул.

– Я не имею права отвечать на твои вопросы, Гален. Мои старшие товарищи считают, что ты – подозрительный тип.

– Да что же во мне такого подозрительного, Эджин?!

– Мои товарищи считают, что ты похож на шпиона. Ты и твой хозяин. Поэтому мы и взяли вас в плен.

Эджин снова обошел всю поляну. Примятая им трава тотчас вырастала за ним вслед.

Дождь поутих, кажется, вокруг немного посветлело. Но на душе у меня было мрачно.

Я смотрел на Эджина снизу вверх, он на меня – сверху вниз.

– Эджин, а как у вас наказывают шпионов? Хоть это-то можешь ты мне сказать?

Кентавр улыбнулся:

– Мы – народ добродушный. И редко приговариваем кого-либо к казни. – Затем он нахмурился: – Говорят, что со шпионами поступают так: их подвешивают за ноги и вниз головой окунают в воду. Пока они не захлебнутся…

«Хорошая, однако, перспектива ждет меня!» – мрачно подумал я.

– Эджин, скажи, а несовершеннолетних тоже казнят? кентавр кивнул.

– Насколько мне известно, да. но понимаешь, я никогда не видел ни одного шпиона – ни молодого, ни старого…

Я продолжал гнуть свое:

– А вот если кто-либо шпионил не по своей воле? Если он стал шпионом только потому, что иначе ему угрожала бы смерть?

– Но, мой маленький друг, я уже сказал тебе, что ни разу не видел ни одного шпиона. А тем более, приговоренного к смертной казни.

– Но ведь тебе, наверное, рассказывали, как судят шпионов. Вот, Эджин, предположим: кого-то обвиняют в шпионаже, а он дает честное слово, что никогда-никогда не будет больше шпионить. Что тогда?

– Думаю, что если ты дашь честное слово больше никогда не шпионить, тебя простят. Тебя попросят рассказать обо всем чистую правду. Всю, без утайки. Но таким образом, ты предашь своих друзей. – С минуту он, наклонив голову, молчал. – Конечно, если эти двое – твои друзья.

«Эти двое?! Мои друзья?»

Я постарался сделать вид, то ничуть не удивлен. Наклонился, сорвал травинку. Помолчал – может быть, Эджин сам что-нибудь скажет еще. Но кентавр тоже молчал.

– Значит, вы схватили всех нас? Я имею в виду – всех троих? – я говорил медленно, вглядываясь в лицо кентавра.

– Нет, только двоих: тебя и рыцаря, твоего хозяина. Ничего не скажешь: он – храбрый. – Эджин улыбнулся. – Думаю, с таким даже приятно сразиться! – Затем он снова нахмурился.

– А третьего схватить нам не удалось. Мы его видели у самого замка, на дороге. Там мы не рискнули его схватить. Мы пошли вслед за вами, все ждали, когда он присоединится к вам. Но он исчез, словно в воду канул…

Эджин замолчал.

– Но зачем мы, люди, были нужны вам, кентаврам?

– Нам нужны были рыцарские доспехи. Мы не знали, где они. И поэтому мы все время следили за вами – надеялись, что сможем выведать, где спрятаны доспехи. А тут на вас напали крестьяне. Мы не могли больше ждать. И вынуждены были взять вас в плен и обыскать вас и ваших лошадей.

Кентавры видели кого-то у самого замка.

Значит, кто-то действительно шел за нами все время по пятам…

Я вспомнил Скорпиона. Без сомнения, это был только он. Больше некому.

О, он вездесущ. И он может принять любой облик.

Может быть, он и сейчас где-нибудь рядом?

Ну, предположим, я смогу убежать от кентавров. И что дальше? От Скорпиона-то скрыться потруднее, чем от простодушных кентавров – если вообще возможно…

Я готов был уже сказать Эджину: послушай, я даю тебе кучу денег и ползамка в придачу, но только ради всего святого отвези меня домой, к отцу. Пусть он меня снова посадит в сырую темницу! Там, конечно, невесело и неуютно, но там, по крайней мере, нет скорпионов.

Да, я уже открыл рот, чтобы все это сказать, и тут на поляне, в сопровождении доброй дюжины кентавров, появился мой хозяин – сэр Баярд.

О, действительно, взять в плен сэра Баярда кентаврам было нелегко. У одного из них была перевязана рука, у другого – нога, у третьего разбит нос, у четвертого подбит глаз.

Правда, и сам сэр Баярд выглядел не лучше: левая рука и лицо в крови. Руки его были крепко-накрепко связаны толстой веревкой.

Один из кентавров с силой толкнул рыцаря в спину, и он упал на траву.

С трудом, печально улыбаясь, мой хозяин поднялся на ноги.

Кентавры окружили нас обоих.

– Здесь и сейчас, соламнийцы, вы будете держать ответ за свое поведение! – торжественно провозгласил кентавр с темной, словно кора кипариса, кожей. Он был стар и седовлас. Несомненно он был вожаком кентавров.

Сэра Баярда снова толкнули в спину. Он выпрямился в полный рост и посмотрел вожаку прямо в глаза.

– Мне свое поведение объяснить легко. Вы напали на меня – без какого-либо предупреждения и, полагаю, без какой-либо причины. Во всяком случае, мы не давали вам никакого повода для нападения. Что же должен был делать я? Несомненно, одно – защищаться. И в этом, надеюсь, вы со мной охотно согласитесь. Так в чем же моя вина? В том, что прежде, чем начать бой, я не поприветствовал напавших на меня? Но ведь мы были не на рыцарском турнире.

Мне показалось: старый кентавр улыбнулся. И спросил:

– Вы действительно – соламнийский рыцарь? Так? И вы сохраняете верность законам рыцарей Соламнии?

О, я многое бы отдал сейчас за то, чтобы сэр Баярд слукавил, но он ответил гордо и прямо:

– Сохраняю? Нет, я их провозглашаю! Что бы вам ни говорили о рыцарях, что бы вы о них не думали, рыцарские ордена и поныне основываются на принципах благородства. Так было раньше, так есть сейчас, в нынешнее время, когда все остальные не признают никаких принципов! – Затем он обернулся ко мне и прошипел: – прекрати толкать меня локтем, Гален!