Владимир Наумов - Души потемки

Карлос аж свистнул от удивления.

— Да уж — не повезло!

Так, перебрасываясь подковырками, мы осматривали площадку. Сплошной камень, ни единого намека на скрытый механизм.

— А почему светильников семь?

На эту глупость Карлос даже не счел нужным даже отвечать. Охрана нелепо топталась, изредка поглядывая на темный провал коридора. Потерпев «поражение» у ворот я взялся осматривать пещеру. Крутил, давил бронзовые светильники — все бестолку. Упорно отказываясь признать очевидное, я не оставлял попыток найти разгадку. Карлос с ухмылкой наблюдал, как я «бьюсь головой о стену».

— Может, совместно «ударим» по воротам магией?

— И получим, вероятнее всего, совместно, — подчеркнул он, — наше послание назад. Вот только сумеем ли выдержать их живыми.

— А может, рискнем?

— Уволь.

Я в раздумье мерил шагами пещеру от стены к стене, затем от светильника к светильнику. Шесть раз я прошел, не сбиваясь с ритма, а на седьмой споткнулся. Была какая-то незавершенность в их расположении. Я замер, мысленно соединил их между собой. Вот!

— Сантос, у нас есть еще факел?

Он молча кивнул.

— Зажги его и ступай к стене.

Я указал рукой.

— Остальные отойдите в коридор.

Все молча повиновались. Даже Карлос.

— Сантос, подними факел на уровень тех, что на стенах. Воин молча выполнил указание.

— А теперь медленно двигайся вдоль стены.

Он сделал шаг и вопросительно взглянул на меня. Я ободряюще улыбнулся. Шаг за шагом он приближался к той точке, которую я мысленно выбрал.

— Стоп! Факел чуть повыше.

Ничего не изменилось, но я был уверен, что я на правильном пути.

— Левей, еще левей.

Я уже догадался, что произойдет, лишь немного волновался. За Сантоса. Цепь. Мы должны замкнуть магическую цепь. Едва Сантос качнулся в сторону, фиолетовый луч сорвался с ворот и, облетев факела, соединил их правильный восьмиугольник. Я победно поглядывал на Карлоса. Знай наших! Он решительно пересек пещеру и, не останавливаясь, ткнул ворота. Они легко, без усилий, распахнулись. Я вошел следом. Воины остались на своих местах. Ледяное дыхание коснулось моего лица. огромная пещера отразила наши шаги и вернула их многократным эхом. Мне показалось, что я слышу чьи-то голоса. Царил полумрак, дрожь пробирала меня от пяток до макушки. Карлос остановился у каменного куба и жестом подозвал меня. Поверхность куба представляла из себя чашу, заполненную жидкостью. На дне чаши лежал перстень. Едва Карлос протянул руку к чаше — жидкость забурлила. Протяжное гудение зародилось под сводами пещеры. Промедли он еще мгновение, и молния, ударившая в чашу, поразила бы его.

Ошеломленный увиденным я понял сколь самоуверенным дураком я был, надеясь завладеть перстнем. От отчаяния захотелось выть. Из глубин памяти всплыла фраза одной знакомой: «Я дерзкая, но не настолько же!». А мне в ту осень очень хотелось узнать, насколько. Она подарила мне один головокружительно-пьянящий поцелуй, преследовавший меня еще долгие годы. «К чему мне поцелуй случайный?», — вопрошал Шекспир, а следом и я. Себя она подарила другому.

— Уходи от греха подальше, дай мне немного побыть честной замужней женщиной.

— Сколько?

— Ну, лет десять для начала.

Я, был готов ждать дольше. К чему мне сейчас это вспомнилось. Не знаю.

«…Чтоб душа, вздремнув немного,вновь в Россию собиралась».

Стиснув зубы, я вытянул руку.

«Где бардак, к чертям все дело,Сберегла ее живую».Окунул кисть в чашу.«Днем дралась, ночами пела,Не давая ей покоя…».

Пальцы сомкнулись на перстне. Я неторопливо извлек его. Незамысловатый, без вычурности, литой из неизвестного металла, он поражал тяжестью и ощущением могущества. Я чувствовал на себе оценивающий взгляд и не только Карлоса. Нечто древнее и совершенно чужое решало мою судьбу. Чудовище внутри меня заворочалось готовое вступить в схватку за обладание перстнем. Накал страстей достиг своего пика и угас. Я понял, что меня признали и отпустили. Хотя был уверен, что никогда не избавлюсь от незримой опеки. Я одел перстень и впервые взглянул Карлосу в лицо. В тот же миг он обратился в каменное изваяние. Вся его поза выражала непокорность, таким я его и запомнил.

В камине весело потрескивали дрова. Царг лежал у моих ног, и его мало заботило, что хозяин перестал ощущать себя человеком. Я коротко рассказал друзьям о своих похождениях. В подробности вдаваться не хотелось, и они, почувствовав это, не особо приставали с вопросами. Перстень покоился в кармашке на груди. Сантос и воины не избежали участи хозяина. Смертная тоска запала в душу, когда я увидел, что натворил. Я стоял, одиноко озираясь, и постигал горькую науку вседозволенности. Обратный путь был до ломоты в скулах скучным. Всю дорогу я размышлял, как поступить — прогнать братьев с лешачком или идти вместе дальше. Что делать с Карой? Мне и в голову не приходило бросить ее здесь одну. Вот только, что послужило столь благородному порыву — соблазнительное тело молодой вдовы, к которому у меня проснулся отнюдь не братский интерес или желание как-то загладить смерть Карлоса. Прочь все мысли. Обедать, а может, ужинать? Все перепуталось. Неважно. Есть и спать.

— У меня выдался хлопотный денек. Поэтому прошу вас по пустякам не кантовать, при пожаре звонить в первую очередь.

Братья пропустили мою тираду мимо ушей. Дрень-Брень печально улыбнувшись, сморщил нос.

А чего я ожидал, что меня встретят под фанфары и будут чествовать, как героя?

«Будь скромней и к тебе потянутся люди», — любил повторять мой дед, и, похоже, он был не далек от истины.

Царг от трапезы отказался, но из чувства солидарности улегся у меня в ногах. Сквозь сон я слышал невнятные голоса, но не придал этому значения. Мой мозг отказывался воспринимать даже толику информации — столько мне пришлось сегодня пережить. Сон — это средство не сойти с ума, я твердо в этом уверен. Когда накатывала черная полоса, мой комбат советовал: ляг, поспи, и все пройдет. Умный был мужик. Три войны прошел, две революции пережил, а одним тихим вечером вытащил трофейную «Беретту» и застрелился. Из-за жены. У Люси был воздыхатель худенький, очкастый лейтенант-связист. Об этом все знали и лишь посмеивались, настолько чиста и наивна была эта привязанность. Как-то по весне, вернувшись с дежурства, комбат застал Люсю в истерично-возбужденном состоянии и слегка подшофе. На вопрос: по какому случаю, получил вполне резонный ответ — по случаю дня рождения небезызвестного лейтенанта. Растянувшись на тахте и просматривая вчерашнюю газету, он легкомысленно поинтересовался, что же Люся подарила.