Людмила Астахова - Волчьи игры

Ознакомительный фрагмент

– Тогда ты – лучший из ее Гончих, брат, – так же серьезно ответила она. – Но ты одержим.

– Это так. Половина моей крови – от диллайн, и я одержим. Только иначе, совсем по-другому, чем прежде. Мне есть с чем сравнивать, поверь.

– Это очень страшно звучит. – Помолчав, Грэйн наклонилась вперед и положила руку ему на плечо. – Ты горишь, брат, и я боюсь за тебя.

– Не стоит. Ты же никогда не боялась, даже там, в Синхелме, в подвале, ты не боялась. И потом, в Эббо. Ты – земная чаша для ее огня, сестра. Конри не смог тебя осквернить. Все, что осталось во мне от человека, принадлежит тебе, ведь ты – тоже Локка. Он считает тебя моей слабостью, Грэйн, но он ошибается. Ты – волчица, а не овца. Источник силы для такого пса, как я. Но сейчас чем дальше ты окажешься от Конри, тем лучше. В Файристе ему будет гораздо сложнее тебя достать.

– Есть вещи, которые необязательно говорить вслух. – Она на миг прикрыла глаза в знак того, что принимает это признание – или дар, если угодно.

– Иногда это необходимо.

Мгновение сопричастности божественному накатило и захлестнуло, плеснув под веки расплавленным огненным золотом Ее крыльев. И схлынуло. А родство осталось.

– Возвращаясь к Конри, – совершенно нормальным деловым тоном продолжила Грэйн. – В чем твоя игра и какова моя роль в ней?

Аластар Эск, князь Файриста

Риальф Веан окончательно зарвался, потерял всякий страх и решил, что, уложив свою дочку в княжескую постель, получил право высказывать свое частное мнение. Явиться на борт «Меллинтан» без приглашения? Наглец!

– Антэ Эдер, пригласите баталера[4], комендора[5], боцмана и помощника штурмана, – сказал Эск, игнорируя визитера, словно в капитанском салоне кроме него и первого помощника не было никого.

– Есть, вирт[6]!

Командиры подразделений, отвечающие перед капитаном за снабжение корабля всем необходимым для плавания и боя, должны быть готовы держать отчет в любой час дня и ночи. Жаль, вельмож, точно кошек, нипочем не приучить к дисциплине и порядку.

– Веан, у вас есть ровно три минуты, чтобы изложить суть дела, – нехотя буркнул князь, убедившись, что напускная холодность приема на незваного гостя особого впечатления не произвела.

– Простите за навязчивость, сир, но мое дело не терпит отлагательств, а так как вы отбываете в дальний вояж...

– Сократите пролог, Веан.

Они оба, и отец, и сын, отличались многословием. Только у сыночка – у Силгунда – получалось к тому же путано и косноязычно. Потому-то на «Меллинтан» явился старший – Веан. Златоуст доморощенный!

– Лорд Нэвид... – начал Риальф вкрадчиво, словно уговаривал девку.

– Приговор ему подписан еще два дня назад, – напомнил князь, не отрываясь от чтения длинного списка.

– Ах, вы неправильно меня поняли, сир. Я вовсе не собираюсь просить за Нэвида, – усмехнулся визави. – Напротив, хотелось бы узнать о судьбе его недвижимости.

Аластар одарил его вопросительным взглядом.

– Его пай в зарянских суконных мануфактурах, – пояснил господин Веан, многозначительно двигая бровями. – А у моего сына Силгунда есть опыт управления, смею вас уверить.

По закону все движимое и недвижимое имущество заговорщика отходило казне, в том числе и ценные бумаги. Эск давно хотел прибрать к рукам столь важное для армии производство, но повода не было. Тиранам ведь тоже потребна весомая причина отнять чужую собственность. И если бы лорд Нэвид не решил вдруг поиграть в революционера, то Аластар до сих пор лишь облизывался бы.

Все-таки есть доля правды в утверждении: «Чем легче получить, тем проще потерять». Кабы не отделение Файриста, не видать бы Черису Нэвиду ни мануфактур, ни заводов, ни домов, ни акций. Так бы и прозябал в Санниве, перебиваясь подачками царедворцев.

«Скоты неблагодарные!» – подумалось князю сразу про обоих – приговоренного фабриканта и наглого дельца, пытающегося прибрать к рукам его имущество.

– Я подумаю над вашим предложением, – уклончиво молвил князь.

– Вы не пожалеете, сир. Клянусь!

Риальф ковал по-горячему, торопясь воспользоваться теми привилегиями, которые давало положение его дочери. Эсковы фаворитки, как правило, жили недолго. Слишком много желающих находилось дотянуться до княжьего горла, а женщины так беспечны и неосмотрительны, что легко становятся безвинными жертвами злодеев.

– А теперь – идите. Я занят.

И чтобы у господина Веана не осталось ни малейшей возможности отгрызть еще кусочек княжьего благоволения, Аластар громко кликнул вестового:

– Проводите гостя, Рори.

Возможно, он даже примет предложение Риальфа.

«Почему бы и нет? Если Силгунд хотя бы вполовину так же умен, как его сестра, то... А если нет, то его всегда можно будет словить на растрате и посадить. Заодно и на папочку будет узда».

Эск даже повеселел. Впрочем, подчиненным от этого легче не стало. Всем досталось по шеям, в том числе и антэ Эдеру. Так и надо, когда корабль бурлит молчаливым предвкушением будущего похода. Все догадывались, что виртджорн по дороге на Шанту не упустит возможности «пошалить», и хотя бы один бой, но будет, а следовательно, и приз. Аластар Эск засиделся в столице, ему самому не терпится выйти в море и забыть на время, что он князь.

Но после разноса, учиненного строгим капитаном, в салон было приказано подать лучшего ликерного вина.

– За наши грядущие победы! На суше и на море! – провозгласил Эск и почти растаял от удовольствия, ловя на себе восхищенные, полные немого обожания взгляды офицеров. Пожалуй, они вместе с остальной командой «Меллинтан» были последними людьми, которые по-настоящему доверяли Аластару. Как, в общем-то, и он им.

– Все наверх, с якоря сниматься и ставить паруса, – приказал виртджорн Эдеру. – Отбываем незамедлительно.

Быстроходная «Меллинтан» лучше всего шла бакштаг[7], но и при ночном ветре делала семь с половиной узлов.

«Это хорошо, это прекрасно. Так мы очень скоро повстречаем какого-нибудь непредусмотрительного синтафца». Нельзя сказать, что Эск жаждал крови или хотел увидеть кого-то из своей команды мертвым. Но напомнить всем и прежде всего самому себе о том, что «Меллинтан» – боевой фрегат, необходимо.

Небо полностью затянуло облаками, море Кэринси накрыла тьма, и только тихое пенье такелажа и плеск рассекаемой форштевнем воды нарушали тишину.

– Я пойду на нос, антэ Эдер, – негромко сказал Аластар. – Но в случае чего вернусь на шканцы[8].

– Так точно, вирт.