Дэвид Эддингс - Последняя игра

Силк упрямо покачал головой:

— Поренн именно сейчас ведает драснийской разведкой, Дроста. Она уже знает чересчур много. Ваш эмиссар никогда не проберется к Родару, окруженному армией олорнов, так что бросьте эту мысль. С Родаром будут чиреки, а они убьют любого энгарака, едва увидав его. Если вы действительно хотите связаться с Родаром, придется вам избрать в качестве посредника драснийскую разведку, а это означает довериться Поренн.

Дроста, казалось, засомневался.

— Может быть, это и так, — заключил он после минутного раздумья. — Я попробую что-нибудь в этом роде, но зачем нужен Ярблек? Почему вы сами не можете отвезти мое послание драснийской королеве?

Силк выглядел слегка огорченным.

— Боюсь, это весьма плохая идея, — ответил он. — Поренн оказалась в самом центре моих разногласий с дядюшкой. Поэтому в данный момент я определенно являюсь нежелательным лицом при дворе.

Лохматая бровь короля Дросты взлетела вверх, он рассмеялся:

— Я вижу, что вы заслужили свою репутацию, — и повернулся к Ярблеку:

— Тогда тебе придется взяться за это дело. Сделай все необходимые приготовления для поездки в Боктор.

— Вы уже задолжали мне, Дроста, — коротко ответил Ярблек, — премию за доставку сюда Келдара, помните об этом?

Дроста пожал плечами:

— Запиши это где-нибудь. Ярблек упрямо покачал головой:

— Не выйдет. Давайте рассчитаемся по текущим счетам. Известно, что вы тянете с платежами, когда получаете то, что хотите.

— Ярблек, — уныло сказал Дроста, — я ведь все-таки твой король.

Ярблек чуть насмешливо склонил голову.

— Я почитаю и уважаю ваше величество, — сказал он, — но дело остается делом, помимо всего прочего.

— Не могу же я носить с собой столько денег, — запротестовал Дроста.

— Это ничего, Дроста. Я могу подождать. — Ярблек скрестил руки и сел в большое кресло с видом человека, собирающегося расположиться здесь надолго.

Король недраков беспомощно уставился на него.

Но тут открылась дверь и в комнату вошел Белгарат, все еще одетый в рубище, в котором он сидел в таверне. Он вошел не крадучись, а как человек, пришедший по серьезному делу.

— Что такое? — с недоверием воскликнул Дроста. — Охрана! — заорал он. — Вышвырните вон этого пьяницу!

— Они спят, Дроста, — спокойно ответил Белгарат. — Но все же не будьте слишком жестоки с ними. Это не их вина. — И он закрыл дверь.

— Кто ты такой? Что ты себе позволяешь?! — кричал Дроста. — Убирайся вон!

— Думаю, вам следует присмотреться получше, Дроста, — посоветовал Силк, слегка усмехаясь. — Внешность иногда обманчива, и не следует спешить избавиться от кого нибудь. У него, может быть, есть для вас кое-что важное.

— Вы знаете его, Келдар? — спросил Дроста.

— Почти все люди на земле знают его, — ответил Силк. — Или о нем.

Дроста в нерешительности нахмурился, но Ярблек вскочил со стула, и его длинное лицо внезапно побледнело.

— Дроста! — задыхаясь, воскликнул он. — Посмотрите на него! Вы же знаете, кто это!

Дроста уставился на одетого в рубище старика, и его выпученные глаза распахнулись еще шире.

— Вы! — выпалил он.

Ярблек все еще изумленно смотрел на Белгарата.

— Он вместе с ними с самого начала. Мне следовало бы еще в Ктол Мергосе сопоставить факты — его, женщину, все!

— Что же вы делаете здесь, в Гар Ог Недраке? — спросил Дроста дрожащим голосом.

— Я здесь просто проездом, — ответил Белгарат. — Если вы закончили свою дискуссию, то, с вашего разрешения, я заберу этих двух олорнов. У нас назначена встреча, а мы и так уже несколько запоздали.

— А я ведь всегда думал, что вы — миф.

— Всегда, насколько мог, поощрял такое мнение, — сказал Белгарат. — Это намного облегчает жизнь.

— И вы участвуете в том, что делают олорны?

— Да, они следуют моим советам, более или менее. Полгара не спускает глаз с олорнов.

— А не можете ли вы сами передать им, чтобы они вышли из игры?

— В этом на самом деле не будет особой необходимости, Дроста. Я бы на вашем месте не стал слишком беспокоиться по поводу Зарата и Тор Эргаса. Есть гораздо более важные веши, чем их личные ссоры.

— Так вот что делает Родар, — сказал Дроста, внезапно все поняв. — Неужели на самом деле уже поздно что-либо предпринять?

— И даже более, чем вы можете себе представить, — ответил старый чародей, перегнулся через стол и налил себе немного вина из графина Дросты. — Торак уже шевелится, и все решится, вероятно, еще до первого снега.

— Все это уже чересчур, Белгарат, — сказал Дроста. — Я мог бы еще пытаться обвести вокруг пальца Тор Эргаса и Зарата, но я не собираюсь вставать на пути Торака. — И Дроста решительно повернулся к двери.

— Не торопитесь, Дроста, — спокойно посоветовал Белгарат, сидя на стуле и пригубляя вино. — Гролимы запросто растеряют остатки благоразумия, а тот факт, что я нахожусь здесь, в Яр Недраке, может ими рассматриваться как результат тайного заговора с вашей стороны. Они заставят вас склониться перед алтарем, и ваше сердце будет испепелено на углях еще до того, как вы получите возможность объяснить, король вы или не король.

Дроста застыл, а его рябое лицо сильно побледнело. На какой-то момент показалось, что он борется сам с собой, но затем плечи у него поникли, а решимость, скорей всего, исчезла.

— Вы взяли меня за горло, так, Белгарат? — сказал он с коротким смешком. — Умудрились заставить меня перехитрить самого себя и теперь собираетесь использовать это, чтобы вынудить меня предать бога-Повелителя энгараков.

— А вы на самом деле так уж любите его?

— Никто не любит Торака. Я боюсь его, и это более основательная причина, чтобы оставаться на его стороне, чем любые другие соображения, а тем более — чувства. Если он проснется… — Король недраков содрогнулся.

— А вы думали когда-нибудь о мире, в котором бы мы жили, если бы его не существовало? — спросил многозначительно Белгарат.

— Это — за границами возможного. Он — бог. Никто не может даже надеяться на то, чтобы справиться с ним. Он слишком могуществен.

— Все же существуют вещи куда более могущественные, чем боги, Дроста. Две из них я могу представить прямо сейчас, и еще две мчатся к последней встрече.

Вероятно, было бы неблагоразумно теперь встать между ними.

И тут что-то еще пришло в голову Дросте. Он медленно повернулся и ошеломленно-недоверчиво уставился на Гариона. Затем потряс головой и протер глаза, как человек, пытающийся рассеять туман. Гарион отчетливо ощутил огромный меч, закрепленный у него на спине. Выпученные глаза Дросты распахнулись еще шире, когда он осознал то, что видел. И это стерло внушенную ему Оком мысль о неспособности его разума воспринимать очевидное. Лицо Дросты теперь выражало благоговение, его озарила отчаянная надежда.