Ольга Березовская - По дороге домой

В глазах потемнело. Легкие разрывались от нехватки воздуха.

Спокойно. Все в порядке. Я дома, дома на кровати, никуда не падаю, подо мной твердая основа, подо мной очень твердая основа…

Ощущение подъема. Воздух! Я дышу!

Спокойно. Вдох — выдох. Сейчас я открою глаза и буду у себя дома.

Вдох. Потяжелевшие веки приоткрываются с большим трудом.

Закатное солнце все еще слепит глаза, стало гораздо холоднее. Что это? Где я?… Я не парю, это холодное — вода, я плыву, точнее уже тону: руки и ноги одервенели от усталости. Во рту, в ушах, в носу, везде соленая вода. Соль щиплет глаза, лишая зрения. Паника ледяными щупальцами сдавливает сердце. Господи, это сон, это просто сон. Я сейчас проснусь. Это не может быть явью.

Мысли путаются. Я устала. Я смертельно устала. Я плохо плаваю. Мне холодно. Может быть, соленая вода удержит меня какое-то время на поверхности. Руки и ноги престали двигаться, глубокий вдох, уши опустились в воду. Держит, но как долго будет держать, и как долго я выдержу этот холод. Нельзя сдаваться, может быть получиться вернуться, придти в себя, проснуться. Так темно…

Вода дымится. Испарения, исходящие по утрам от воды всегда напоминали ему дым. Может потому, что плаванию по морям он предпочитал хождение по твердой земле. Кому же пришло в голову отправить его в эту экспедицию? Ну конечно, на границах что-то не ладное происходит и в течение полугода нужно за ними наблюдать и любые аномальные явления фиксировать и изучать. А что, собственно говоря, они называют аномальным? Тут весь мир сплошная аномалия, и везде их полно не только на морских границах. Изучать их надо! Конечно же! Человеку, который ничего в этом не смыслит. Неужели они не могли найти другой повод отправить его куда-нибудь подальше, а не этот шитый белыми нитками. Неугоден. Посторонние не должны ничего знать о делах государства. Поэтому вот тебе замечательный корабль, набирай команду и попутного тебе ветра и чтоб подальше отсюда.

И вот уже три месяца вода, вода, вода и ничего кроме воды, морских обитателей и всех погодных радостей, которые так щедро с неописуемым разнообразием дарят моря. Было бы кого убить за такое счастье, убил. Только некого: команда его в таких же условиях, да и мало того он сам их набрал, так что это он несет ответственность за все, а до остальных не добраться. И кстати, никаких аномалий за все это время не он так и не заметил. Ни одной. Завтра очередной сеанс связи, он сумеет их убедить, просто поставит перед фактом: они возвращаются так как продолжать экспедицию бессмысленно. И это самая приятная мысль за последние три месяца.

— Капитан, послушайте капитан, человек за бортом.

Он даже не сразу понял, что именно ему говорят. Так неторопливо, так буднично, так естественно. А что может быть естественного в том, что кто-то из его команды упал за борт? Неторопливым шагом он направился за помощником.

— Ну и кого угораздило?

— Откуда мне знать, — огромные плечи медленно приподнялись и опустились. Обладатель этих плеч и сам был не маленьким, совсем не маленьким, а туманным утром его и вовсе можно было спутать с этакой небольшой горой.

Капитан остановился, выражение лица его медленно изменялось от раздраженного до изумленного.

— Человек за бортом? Не из наших? В трех месяцах пути до ближайшей земли? В месте, куда не заходит ни один корабль?

Великан развернул свое могучее тело, лицо его не выражало никаких эмоций, даже интереса.

— Капитан, если ты решил, что мне почудилось, предлагаю проверить.

Команда толпилась у самого борта и гудела:

— Капитан, похоже, покойник, даже не шевелится.

— Конечно покойник, откуда здесь взяться живому.

— Ну что, капитан, пусть плавает? Или достанем?

Матросы галдели, перебивая друг друга, по выражению их лиц легко было понять, какой ответ всем хочется услышать. Но придется его команде разочароваться: нельзя просто так в открытом море бросить человека, даже если он мертв. К тому же вдруг у него что-то при себе сохранилось, что прольет свет на его происхождение.

— Доставайте.

Матросы зашевелились. Последние три месяца оживление происходило только во время штормов, было немного необычно в тихий безветренный день видеть такую суету, ну ничего, им полезно.

Как гром, раскатился голос Великана:

— Будите Лима, нужен целитель. Она дышит.

Тишина… Никто не сдвинулся с места. Она?! Капитан пробрался сквозь замершую толпу. Нет сомнений, это была женщина. Точнее девчонка: мокрые волосы прилипли к бледному зеленоватому лицу, даже в таком состоянии его было трудно спутать с мужским, мокрая одежда прилипла к телу, тоже совсем не мужскому. Невысокая, на руках у Великана она казалась просто ребенком. Вот только этого сейчас и не хватало!

— Быстро за целителем!

Кто-то все-таки оттаял, послышались быстрые удаляющиеся шаги. Через минуту появился заспанный целитель, сон у которого выветрился из глаз, стоило ему увидеть находку.

— Надо же, живая. В каюту ее и теплое одеяло.

— Капитан, а в какую каюту-то?

— В мою пока, а там посмотрим.

Великан аккуратно опустил полуживую ношу на кровать и замер у двери, в которую то и дело норовили пролезть любопытные матросы. Целитель суетился, доставая мешочки и колбы, заготовленные им еще на земле.

— Капитан, с нее нужно снять мокрую одежду, а то совсем замерзнет, — Лим выглядел растерянным и смущенным.

Раздражение капитана усиливалось с каждой минутой. Весь корабль на ушах из-за этой… особы.

— Ну, раздевай, — прорычал он, — в первый раз что ли! Когда закончишь, ко мне, — хлопнувшая дверь жалобно затрещала. С полок рухнули книги, разбив две колбы, выставленные целителем на столе.

— Капитан сегодня особенно не в духе. Как бы корабль не развалил. Чего это он?

Великан хмыкнул:

— Радуется наверное. Женщина на корабле — "хорошая примета".

— С каких это пор капитан начал верить в приметы? Да, как этот узел хоть развязывается-то! — мокрая ткань никак не поддавалась рукам целителя.

— Тебе помочь? — лицо Великана озарилось ехидной улыбкой.

— Без тебя справлюсь. Лучше дверь держи, а то ее вот-вот снесут.

— А давай поменяемся. Ты дверь держи, а я буду эту липкую дрянь по ней вместо тебя размазывать.

— Угу, разбежался. Ты ее своей лапой раздавишь и не заметишь. Интересно, сколько ей лет?

К ехидству на лице Великана прибавилось еще пару эмоций:

— А ты с какой целью спрашиваешь? Может, сначала вылечишь, а уж потом… — многозначительно протянул он.

Лим стал пунцовым, поспешно накинул на пациентку одеяло и стал аккуратно вливать целебный настой.