Рэйя - Первое мгновение вечности

— Потому что мои родители умерли! — раздраженно бросил мальчик, глядя в глаза непрошеному гостю. — И мне больше негде жить, доволен?

На мгновение Том казался удивленным, но тут же взял себя в руки.

— Мои родители тоже умерли, — спокойно сказал он, — я их совсем не помню.

Неожиданно для себя Гарри успокоился и посмотрел на собеседника более миролюбиво.

— А с кем ты живешь тогда? — помолчав, спросил он.

— С Кэйт и Бобом, они мои опекуны, — Арчер поморщился, как от зубной боли, — они полные болваны.

— О… — Поттер задумчиво пожевал губу, его мнение о новом знакомом опять достигло минусовой отметки, — но они же заботятся о тебе…

— Вот ещё, — фыркнул собеседник, — я сам о себе забочусь, — он помолчал, окинув Гарри придирчивым взглядом, — и ты, похоже, тоже…

— Нет, с чего ты взял? — возмутился мальчик.

— Ты похож на сироту из приюта… хотя нет, в приюте одежда лучше.

Наконец, Гарри сорвался.

— Ох, ты так ужасно обо всех говоришь, будто сам лучше! — он зло глянул на Тома, тот выглядел несколько удивленным, словно Гарри сказал ужасную глупость.

— Конечно я лучше, — уверенно сообщил Том, Поттер моргнул.

— Что?

— Ну да, — он пожал плечами, — я лучше своих опекунов, лучше твоей некрасивой тётки и уж точно лучше тебя!

— Почему это? — запальчиво спросил мальчик, размышляя, как бы врезать новому знакомому. Пусть Гарри всего восемь лет, но он прекрасно понимал, когда стоит применить силу… хотя ему это не часто удавалось.

— Потому что я умею то, что не умеет никто другой, — высокомерно объявил Арчер.

Гарри уставился на него широко раскрытыми глазами, неожиданно что‑то в словах мальчика остановило его желание устроить драку.

— И что, например?

— Когда я злюсь, в доме взрываются стекла, — самодовольно заявил Том, — и ещё я могу поджечь взглядом, если очень захочу, мне никто не ровня, я просто подошел, чтобы сказать тебе…

— И ты гордишься этим? — удивленно спросил Гарри. — Гордишься тем, что ты странный? Что ты не такой, как все?

— Я сильнее и если захочу, меня все будут бояться!

— Подумаешь, — Поттер пожал плечами, — я тоже так умею, но кроме затрещин ничего после этого не получал и тебе вряд ли перепадет больше.

Его неприязнь росла все больше и больше, хоть Гарри и был довольно удивлен тем, что помимо него есть ещё один такой же ненормальный. Возможно это какая‑то болезнь, которой страдают исключительно сироты?

— Ты…умеешь? — выдохнул Том, всё его самодовольство мигом испарилось. — Умеешь творить чудеса?

— Это не чудеса, — угрюмо ответил Гарри, — это странности, их нельзя делать, — мальчик помолчал, — но они иногда случаются сами собой, и тогда я ничего не могу поделать…

— А что ты умеешь? — восторженно спросил Арчер, тут же превращаясь в обыкновенного восьмилетнего мальчишку, а не того кичливого болвана, каким казался до этого.

— Ну… — Поттер смутился, Том был первым человеком, который не увидел в этом ничего отвратительного, что само по себе было странно, — однажды я за ночь отрастил свои волосы…и потом ещё случайно взорвал вазу и как‑то взлетел с земли на крышу, когда за мной гнались…

— Так значит ты тоже… — Арчер ухмыльнулся и впервые взглянул на Гарри с искренним интересом, потом нахмурился. — А ты не врешь? — вдруг выдал он, и в зеленых глазах его собеседника вспыхнуло искреннее негодование.

— Нет, с чего мне врать? — выпалил он и только сейчас понял, как просчитался. Возможно, Том просто бахвалился и на самом деле не умеет ничего необычного, а Гарри так глупо и наивно выдал ему самую свою позорную тайну! Теперь Арчер его засмеет, а Дурсли, если узнают, просто убьют его на месте, они и так бесятся, когда он творит все эти ненормальности. А теперь об этом узнают ещё и соседи. Поттер закусил губу, почти со страхом ожидая, когда новый знакомый рассмеется ему в лицо. Но тот лишь продолжал изучающе его разглядывать и, наконец, улыбнулся. Вполне доброжелательно.

— Знаешь, — заявил он, — я думаю, что мы подружимся.

С этими словами он круто развернулся и направился в сторону своего дома, Поттер провожал его мрачным взглядом.

— Вряд ли, — тихо пробормотал он и побрел домой, где его, очевидно, ждала очередная выволочка от тёти Петуньи.

Гарри закинул руки за голову и уставился в бездонное синее небо, по которому лениво ползли пушистые белые облака. Солнце приятно грело кожу, и мальчик жмурился от удовольствия, слушая, как шелестят на ветру листья деревьев. Конец июля выдался необычайно солнечным и тёплым. Сорвав с земли травинку, Поттер засунул её в рот и снова уставился в небо, позволяя себе не думать ни о чём и ощущая потрясающее спокойствие. Рядом послышались шаги, и мгновение спустя рядом с мальчиком на траву кто‑то опустился. Гарри улыбнулся. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть, кто сейчас развалился на траве рядом с ним.

— С днём рождения, — приветливо объявил знакомый голос.

— Ха, мой день рождения ещё не наступил, — Поттер с удовольствием потянулся, — так что ты рано поздравляешь.

— Зато я буду первым, — хохотнул в ответ Том в своей привычной самодовольной манере.

— Первым и единственным, — заметил мальчик, поворачивая голову и встречаясь взглядом с тёмными глазами лучшего друга, тот неопределенно пожал плечами.

— Ну кто‑то же должен праздновать, что такой невозможный зануда и нытик, как ты, появился на свет, — сообщил он.

— И как ты собрался его праздновать? — полюбопытствовал Поттер, снова обращая своё внимание к небу.

— Поймаю бешеную собаку и запущу в дом к твоим родственникам, — хмыкнул друг.

Гарри засмеялся.

— Они её пристрелят…а потом пристрелят нас с тобой…они и так тебя не любят.

— Больно надо, — фыркнул Том.

Оба мальчика замолчали, каждый думая о своем, внезапный порыв ветра взлохматил их темные волосы и забросал одежду мелкой пылью. Том, чертыхаясь, уселся на траву, вяло отряхивая старую футболку. Гарри продолжал неподвижно лежать на земле. Он уже и не помнил, как и когда именно Том из напыщенного, самодовольного, кичливого индюка превратился в лучшего друга. Сначала Гарри просто его терпел, старался избегать и жутко злился на все его высокомерные заявления. Они ругались, осыпали друг друга оскорблениями, но потом каким‑то образом снова оказывались вместе. И всегда это было инициативой Тома, потому что если он чего‑то хотел, то готов был на всё что угодно, лишь бы получить желаемое. И по какой‑то непостижимой причине, Том хотел общаться с Гарри, что вообще‑то было странно, потому что больше никто подобного желания не высказывал.

Время шло, и Гарри все больше замечал, что презрительное отношение Тома распространяется на кого угодно, но только не на него. Мальчик объяснял себе это тем, что Арчер такой же странный, как и он сам, и ему просто не с кем больше общаться, вот он и сдерживается. Хотя бывали случаи, когда и с Поттером мальчик вел себя заносчиво и раздраженно, спорил с ним из‑за мелочей, высмеивал его глупость или наивность. Сначала это приводило Гарри в ярость, но мало по малу Поттер перестал обращать внимание на подколки и язвительность Тома, закрыл глаза на тяжелый характер и принял Арчера таким, как он есть, со всеми недостатками и достоинствами, понимая, что по–другому он просто не умеет общаться.