Анна Гурова - Башня Полной Луны

Ознакомительный фрагмент

Я положила мемуары на место и потянулась к загадочному «Красному замку», но торговец накрыл всю стопку ладонью и поспешно сказал:

— Эти уже отложены!

— Кто-то захапал себе самое интересное, — проворчала я, окинув разочарованным взглядом лавку. — А если я дам двойную цену? 

Старец покачал головой.

— А тройную?

Я протянула руку к стопке, выразительно глянув на продавца. Не то чтобы мне уж так нужны были эти книги...

Старик слегка побледнел и бросил косой взгляд на мой наряд. Я развеселилась.

— Вы что, в самом деле боитесь, что я разгромлю вашу лавку и возьму все, что понравится, даром?

— Э-э...

— Или сложу костер из ваших книг и поджарю вас на нем?

— Когда мурабиты устраивали набеги на наше побережье, они именно так и делали, — буркнул старец. — Вы серьезно рискуете, сударыня, странствуя в наших краях в таком платье!

— Вы же понимаете, что я выбрала это платье не потому, что оно меня стройнит, — кокетливо ответила я. — Да что же вы так вцепились в эти книги, не стану я вас грабить!

Старик незаметно, как ему казалось, перевел дух.

— А что до моего наряда... — Я процитировала любимое изречение амира Ан-Ясина: — Пусть ненавидят, лишь бы боялись!

— Эрудиция... Знание источников, — проворчал торговец, поспешно пряча книги под прилавок, от меня подальше. — Редкостное наха... Простите, бесстрашие... И все это в ком? В женщине!

— В женщине прекрасной, как демон! — уточнила я.

Старика передернуло.

— Вы из Незримой Академии?

— Конечно, — с достоинством подтвердила я. — Откуда же еще?

Старик повернулся ко мне и слегка поклонился. Но смотрел по-прежнему настороженно.

— Вы тут по работе или в отпуске, алима? — спросил он, употребив почтительное обращение, которое применялось только к ученым, врачам и чародеям. 

«То-то же»,— подумала я. И ответила почти честно, любуясь выражением паники на лице торговца:

— По работе. Вот сегодня осмотрюсь, а завтра как начну!

— Э.. Гм... — Торговец снова покосился на наряд убийцы. — Какая честь для нас!

Я вздохнула и потупилась.

— Конечно, я бы с куда большим удовольствием проводила время за чтением в тени апельсинов. Но ведь жить на что-то надо... Вот я и подумала — зачем бегать за клиентами? Пусть они сами за мной бегают! Надо только правильно выбрать место.

Торговец хрипло засмеялся.

— Ну, это не про нашу Мадинью! Городок маленький, привержен строгим традициям, да и чародеев тут не любят. Хоть сто лет прошло, а все помнят, что они учинили в горах! К тому же...

Внезапно он оборвал речь, словно ему пережали горло, и уставился на меня неподвижным взглядом. Так смотрят, когда пытаются вспомнить, где уже видели этого человека раньше... Кажется, в глазах старика мелькнуло узнавание. Но этого быть не может! Я никогда не бывала прежде в этих краях...

Текли секунды, старик все молчал и вглядывался. Что-то мне не понравилось в его молчании. Я заглянула ему в глаза.

И увидела там зубчатую стену цвета высохшей крови.

Время в лавке словно остановилось. Потом старик мигнул, кашлянул и закончил совершенно обычным голосом:

— Одним словом, здесь вам делать нечего. С тоски помрете, алима.

— Здесь — возможно... А там? — Я повела рукой в сторону открытой витрины, где над плоскими крышами и кронами пальм поднималась черная стена гор.

Я сидела за отдельным столиком под полотняным зонтиком возле таверны, а передо мной, еще шкварча, благоухало пряными травами самое знаменитое местное блюдо «рыбьи дети». Выглядело оно, честно говоря, так, что лучше бы на него и вовсе не смотреть, — как побережье после хорошего шторма. Мальки акул, нашинкованные морские змейки, гребешки, кальмарчики, моллюски, крошечные осьминоги — одним словом, все морские гады, какие только водятся в здешних заливах. Все это пожарено на углях с травами, а поверх блестят крупные кристаллы морской соли и капли лимонного сока. Рядом стоял глиняный кувшин с апельсиновым соком — бесплатный. Апельсинов в Мадинье растет столько, что соком можно улицы мыть — дешевле воды обойдется. Не поселиться ли тут, в самом деле?

Ела я медленно, жмурясь от удовольствия. В следующий раз я так пообедаю в лучшем случае через несколько месяцев. А в худшем и более вероятном — вообще никогда. Закончив, снова вытащила зачитанный до дыр путеводитель. В лавке я так ничего и не купила.

«Живописная старинная дорога, мощенная гранитными плитами, создана в дни расцвета легендарной Илиберры, — прочитала я. — Она уводит вас от солнечных пляжей уютной патриархальной Мадиньи в тенистые предгорья, теряясь в таинственных отрогах Мураби...»

Я задумалась, подняв взгляд к горным вершинам, нависавшим над крышами. В каком столетии писали этот путеводитель? Если от этой дороги осталась хоть заросшая тропинка, мне уже повезет...

От раздумий меня отвлек громкий гомон. Я обернулась и с неудовольствием обнаружила поблизости толпу местных жителей. Толпа была своеобразная, если не сказать, подозрительная — она состояла из одних мужчин, явно недоброжелательно настроенных, и направлялась прямо к моему столику. А как же мой замечательный костюм? Неужели фанатики-мурабиты чем-то подорвали в этом городе свой заслуженный авторитет?

Эх... А я еще даже сока не успела выпить... 

Толпа остановилась напротив моего столика и угрожающе умолкла. Вперед выступил тщедушный мужичонка с зычным голосом, видимо, бывший в этом хоре запевалой.

— Куда катится мир? — начал он издалека. — Правосудие, где ты?

«Ау!» — мысленно подхватила я.

— В горах распоясались демоны, на море свирепствуют пираты, а в таверне средь бела дня сидит женщина с непокрытой головой!

Я, слегка удивленная именно этим предлогом, окинула искателей правосудия оценивающим взглядом. По внешнему виду толпа сплошь состояла из тех самых вышеупомянутых пиратов. Некоторые из парней выглядели впечатляюще, я бы даже сказала, грозно. Как и предполагала, ни один из них не оказался в моем вкусе. На самом деле я предпочитаю мужчин, в которых разбойничья внешность и дерзкие замашки сочетаются с академическим образованием, но где же сыскать такой идеал?

Но в самом деле, почему правосудие пришли вершить одни крепкие парни? Где возмущенные старики, женщины и дети?

— А что не так с моей непокрытой головой? — спросила я, встряхивая длинными, ухоженными темно-каштановыми волосами. — Беспокоитесь, что я простужусь? Или у вас есть какие-то возражения против моей прически?

Некоторые из «пиратов» умилительно засмущались. Должно быть, их жены расплетают косы разве что в спальне, и то не факт.