Альвина Волкова - Сердце черного дракона

— Какого наследства? — нахмурилась я.

— Того, что оставила вам ваша бабушка.

— Кто вы?

— Я хороший знакомый Марии Олеговны. Меня зовут Станислав.

Подобная трактовка насторожила. Ни адвокат, ни доверенное лицо, а некий знакомый. Странно. Очень странно.

Увы, я не так хорошо знала Марию Олеговну, хоть и провела большую часть детства в ее доме в деревне. Баба Маша всегда была добра ко мне, но лет с одиннадцати, родители перестали отпускать меня к ней, каждый раз находя самые нелепые отговорки, лишь бы я оставалась дома. Боялись ли они за меня, или их пугало что-то другое? — не знаю. Скорее всего, перессорились из-за чего-то и просто не хотели впутывать ребенка в семейные дрязги. Бабушка она мне не родная, а двоюродная, но не менее любимая. И хотя мы столько лет не виделись, весть о ее смерти стала для меня серьезным ударом.

— Нина Валентиновна? Вы слышите меня?

— Да, я слышу вас. Давайте отложим до завтра. Сегодня я просто не в силах…

— Завтра так завтра, — легко согласились и даже, по-моему, улыбнулись на том конце, — Я позвоню вам во второй половине дня.

— Хорошо.

— До свидания, Нина Валентиновна.

— До свидания.

Я положила трубку. В квартире воцарила тишина. Даже обычно беспокойные соседи сверху, подозрительно притихли. Была мысль не распаковывать вещи или по крайней мере оставить до завтра, но повозившись у плиты, разогревая скудный обед-ужин, нервы расслабились и я поспешила найти все необходимые инструменты.

Последние несколько лет рассчитывать мне было особо не на кого (разве что папа придет подсобить), так что и молотком, и гвоздодером и другими инструментами, я худо бедно, умею пользоваться.

Два тяжелых ящика под завязку набитые разными шмутками, домашней утварью и чем-то отдаленно напоминающим амбарные книги, поддались легко, гнилое дерево сыпалось прямо в руках. А вот с третьим пришлось повозиться. Он, казался, был больше других, но сорвав кучу бумаги, полиэтилена и странных наклеек, сильно уменьшился в объеме. Взломав ящик, из белых хлопьев пенопласта я вытащила на свет средних размеров сундук, от неожиданности едва не выронив. Надо же и точно — сундук.

Крышка оказалась не заперта и легко открылась. Внутри лежало ручное зеркало, браслет, и, по-моему, короткий меч. К оружию я всегда относилась с уважением, хотя и не умела им пользоваться. В детстве мы с деревенской детворой часто игрались в лесу, воображая себя: то богатырями, то князьями, а после прочтения Робин Гуда, рыцарями и благородными ворами. Я предпочитала роль знатной дамы, лишенной наследства, и решившейся стать верным рыцарем без страха и упрека. Позже, участь в университете, выяснила, что такого в принципе быть не могло, но тогда я самозабвенно защищала девчонок и наказывала нерадивых пажей, которые так и норовили цапнуть их за длинные косы. Ну, а что вы хотите от блохастых дворняг? Мальчишки-то — сплошь войны. Вот и приходилось импровизировать.

Я вытащила меч из ножен и удивленно ахнула. Отполированное лезвие сияло, ослепляя и завораживая. «Какая красота!», — восхищенно подумала я, дивясь лаконичной красоте и мастерству исполнения. Поспешила возвратить на место. От греха подальше. Я и тупым то ножом обрезаться могу, что уж говорить о мече.

Следующим в руки попал браслет: большой, тяжелый с неимоверно крупным овальным изумрудом. Сомнительной красоты: широкий — сантиметров двенадцать, грубый и, как уже упомянула, тяжелый. Чем-то он напомнил мне наручи с фентезийных картинок. По крайней мере, на моем запястье он так и смотрелся. И тем более удивило, что сперва казавшийся огромным, браслет, сел как влитой. Не знаю золотой ли он? Может быть. Очень похоже. Его тоже вернула на место. Слишком экзотично.

Если честно я люблю украшения, и у меня их много, но большая часть коллекции это подобранные под определенный стиль или наряд, не слишком дорогие, побрякушки. Всех их я очень люблю, но ношу редко. На работе дресс код. Максимум, что разрешается — это тонкая цепочка, малюсенькие сережки и колечко. Вот и остается мне уповать на встречи с подругой и праздники, когда можно нацепить на себя что-нибудь этакое.

С серебряным зеркалом с оттиском на обратной стороне в виде розы я уже встречалась. Бабушка бывало часами смотрелась в него, но мне не давала. Как бы ни просила, она отвечала одно и то же, — рано еще.

Теперь не рано. В зеркале отразилось невыспавшееся помятое лицо, встрепанные волосы и кривая усмешка. Мутно-зеленый цвет глаз соответствовал настроению. Я долго и самозабвенно всматривалась в отражение, и даже начало казаться, что оно затягивает меня.

И опять телефон. Я бросила зеркало на диван, и поспешила в прихожую, надеясь, что это не тот неугомонный тип.

Но в этот раз обошлось. Звонила Надя, узнать, как идет вычитка романа. И если утром я отправила бы ее… отдыхать на какой-нибудь курорт, то после всего случившегося мне просто нужно было выговориться. О странном типе умолчала, но все остальное рассказала, и на душе как-то сразу стало легче.

Почти весь вечер просидела у телевизора. Зачем-то притащила сундук в гостиную и поставила в центре комнаты, как экспонат в музее. Зеркало и вовсе не выпускала из рук, хотя больше не смотрелась в него.

В дверь позвонили, но я сделала вид, что меня нет дома. Будьте уверены, ни за что бы, ни открыла, если бы этот некто, не начал ее ломать. Впрочем, это спасло мне жизнь. Пока поспешно вскакивала с дивана и бежала в прихожую, нечто черное и клыкастое влетело в окно. Осколки стекла разлетелись в разные стороны. Меня чудом не зацепило.

В туже секунду дверь слетела с петель, заставив неуклюже отскочить обратно в гостиную. На пороге застыл высокий темноволосый мужчина в странном костюме. Вид у него был несколько потрепанный. Но особенно привлекли внимание и встревожили красные глаза с вертикальными зрачками.

Он, не церемонясь, отшвырнул меня с дороги, что я носом впечаталась в шкаф. Благо на выступе висела дубленка, иначе травмы было бы не избежать. Когда оклемалась и заглянула в комнату, то с тихим ужасом схватилась за голову.

Эти двое, кружа вокруг сундука точно две голодные акулы, разнесли все, что только было возможно. Мое появление только спровоцировало их к новым действиям, — они бросились друг на друга, и чья-то кровь брызнула мне в лицо.

— А, ну хватит тут бардак устраивать! — взревела я, хватая швабру из чулана.

Тут-то и обратила внимание, что до сих пор держу в руках зеркало. Оно источало слабое голубоватое сияние, и на ощупь было почти горячим.

— Хватит, я сказала! — и машинально махнула рукой с зеркалом, чтобы убрать волосы с лица.