Элизабет Мун - Путь наемника

По всем королевствам и землям, где был хоть один последователь Геда, в каждом храме, на каждой ферме, в резиденциях всех маршалов, в домах всех тех, кто не смог добраться до храмов, — повсюду шла общая служба. Всюду возносились к небесам молитвы о спасении. Совершаемое в едином порыве многими тысячами благородных душ таинство молитвы продолжалось до самого рассвета.

Глава XXVIII

Кьери Пелан уезжал из Вереллы холодной темной ночью, страдая от бессильной злобы и обвиняя себя в случившемся. Он был взят в плен, попавшись на уловку, о которой вполне мог бы догадаться, поддавшись на уговоры одного из своих ветеранов. Это было полной глупостью, и ему не казалось достаточным оправданием то, что на него в тот день обрушилось столько новостей и дел. Даже тот факт, что он стал королем Лионии, не должен был настолько отвлечь его от окружающей действительности. А потом… потом он был спасен, когда уже потерял всякую надежду. Спасен другим ветераном — Паксенаррион, ныне паладином Геда. Она освободила его и его оруженосцев, но сама оказалась в плену. На пять дней она отдала себя во власть жрецов Лиарта, понимая, что те сорвут на ней всю ненависть к силам добра. Пелан был вынужден согласиться с этой сделкой. Согласиться, потому что… потому что другого выхода у него не было. Пакс заключила сделку со жрецами Лиарта, связав этой клятвой и его самого. Мрачно опустив голову, он ехал по заснеженной дороге, радуясь, что в темноте никто из спутников не видит его лица. В конце концов, что они все могут подумать о короле, который пожертвовал паладином ради спасения собственной жизни?

И в то же время… в то же время он был вынужден признаться самому себе, что поступил правильно. Теперь благодаря Паксенаррион он узнал, кто он такой — законный наследник трона Лионии, рожденный наполовину эльфом, но забывший о своем происхождении и предназначении, попав в раннем детстве во власть жестокого рабовладельца. Никто другой не смог бы сделать того, что должен был сделать он, — восстановить раздираемый на части хрупкий мир в Лионии и союз эльфов с людьми, чтобы вместе очистить леса родного королевства от расплодившейся в них нечисти и почувствовавших себя слишком вольготно прислужников тьмы. Лионии был нужен ее король, и он не мог отрицать право паладина самому решать, где, как и каким образом должна быть завершена ниспосланная богами миссия. Но Паксенаррион… он любил ее, как родную дочь. Сердце Пелана обливалось кровью при мысли о том, в чьих руках она сейчас находится. В эту ночь ему вспомнились все ужасы войны и сопутствующие ей жестокости, все, что довелось увидеть за более чем тридцать лет походов, битв, побед и поражений. Он содрогнулся, представив то, что предстояло пережить Пакс.

С огромным трудом Пелан заставил себя сосредоточиться на собственных планах. Если уж он такой дорогой ценой купил свою жизнь, нужно было использовать ее с максимально возможным толком. Тактику проведения предстоящей операции Пелан с его опытом руководства самостоятельной ротой рассчитал почти мгновенно. Судя по всему, Селфер сейчас уже был далеко от Вереллы и скакал во весь опор навстречу когорте Доррин. Сама Доррин в Верелле за это время получит разрешение королевского двора на проход вооруженного подразделения по территории королевства и приготовит для когорты свежих лошадей. Костван лично выразил согласие пропустить Арколина через свои земли, если это потребуется, а кроме того, обещал повысить бдительность и подготовить свою стражу на тот случай, если паргунцы решат воспользоваться отсутствием герцога и части его роты в крепости. Мысленно обрисовав для себя сложившуюся ситуацию, Пелан стал просчитывать возможные варианты развития событий. Несомненно, враг нанесет удар до того, как они доберутся до Чайи. Но где и когда? Скорее всего, не на территории барона Маерана, в непосредственной близости от Вереллы. Вряд ли и в небольших княжествах Априсса или Дайи. Может быть, дальше на востоке, во владениях Верракаев? Непосредственно на границе или уже в Лионии? Пелан вспомнил, как Пакс рассказывала ему о появлении Ачрии в тех местах. Многие воспринимали его как жадного до громкой славы, власти и денег наемника. Кроме того, Пелана беспокоил и тот факт, что он не слишком хорошо представлял себе дорогу вдоль реки. Обычно он заезжал в гости к Хальверикам с юга, резко сворачивая на восток сразу после Перекрестка Пяти Дорог, чтобы тем самым убить двух зайцев — завернуть в Бреверсбридж и не заезжать на земли клана Верракаев.

В Вестбеллсе придворный маршал и Пелан ненадолго остановились, чтобы разбудить маршала Торина и вручить ему кольчугу, шлем и меч Паксенаррион. Секлис не стал вдаваться в подробные объяснения, а маршал Торин, с которого мгновенно слетели остатки сна, когда он увидел, что за сверток принесли ему нежданные ночные гости, предпочел не задавать лишних вопросов. Кьери Пелан в последний раз — в чем он был абсолютно уверен — прикоснулся к сверкающей кольчуге Пакс и вознес молитву всем богам, чтобы те помогли ей избежать худшего. Когда они выехали из городка, небо на востоке чуть-чуть посветлело. Со всех сторон вокруг Пелана слышался топот копыт тяжелых боевых коней. Двадцать рыцарей были его непосредственной защитой и эскортом. За рыцарями следовали менее нагруженные, более легкие и подвижные лошади солдат, вооруженных меча ми и луками. Замыкал колонну вьючный обоз. Кьери не смог сдержать ухмылки, вспомнив, как Доррин предсказывала, что в Лионию его будет сопровождать целый караван из телег и саней с припасами и вещами для королевской гвардии. Единственное, что сейчас примиряло Пелана с черепашьим темпом его перехода, — это надежда на то, что Доррин со своей когортой быстрее нагонит их по дороге. Пелан прикинул, где к этому часу мог оказаться Селфер. Дорога от Вереллы была знакома ему как свои пять пальцев. Скорее всего, он сейчас уже менял где-нибудь лошадь и, едва хлебнув горячего сиба на постоялом дворе, готовился к рывку через Воронью Гряду.

Когда стало светлее, Кьери оглядел едущих рядом с ним рыцарей, чтобы оценить, как выглядит его эскорт при дневном свете. Он увидел двадцать тяжелых серых боевых коней, на которых восседали двадцать рыцарей в полных доспехах, с копьями и мечами. Кони-тяжеловозы уже покрылись потом. Грозные и сильные, они были созданы для боя, мощного рывка, но не для переходов на дальние расстояния с полной выкладкой. Двадцать посаженных в седла пехотинцев ехали на той же масти лошадях, значительно уступавших по размерам боевым коням рыцарей. Солдаты были вооружены короткими мечами, а к их седлам были приторочены щиты. Следом за ними ехали десять стрелков с короткими, сильно изогнутыми луками наподобие тех, что используют северные кочевники. Такой лук был универсальным оружием: им можно было пользоваться как в пешем строю, так и верхом; кроме того, он прекрасно подходил для боя в лесу. Все тридцать солдат были одеты в форму цветов королевского дома Тсайи. Десять солдат, сопровождавших герцога из самой крепости, по-прежнему облаченных в бордовые плащи с белой полосой — парадные цвета роты герцога Пелана, — отправились в путь на лошадях одинаковой каштаново-коричневой масти. («И как только Доррин сумела раздобыть их!» — мелькнуло в голове у Пелана.) Возглавлял отряд сержант Воссиг. Королевские оруженосцы из Лионии ехали бок о бок со своим королем. Кроме Гарриса, Пелан толком никого из них не знал. Эти его спутники были одеты в форму лионийского королевского двора — зеленую с золотыми узорами. Кроме того, в колонне ехали два маршала Геда — придворный маршал Секлис и маршал Сулинеррион, в синих с белым плащах с полумесяцем Геда на груди. Едва ли не на такое же расстояние, как основная часть колонны, растянулся обоз: слуги, погонщики, вьюки с припасами и всем тем, что королевские гвардейцы Тсайи посчитали нужным взять с собой. Кроме того, в обозе следовали более сорока запасных лошадей.