Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись вторая.

— Да, — Рене все еще ничего не понимал, — Рамиэрль мне об этом говорил…

— Мы хотим найти Лунных. Время гасит самую ярую вражду. Почти никого из тех, кто помнит Войну Монстров, не осталось в живых. Даже я с трудом вспоминаю подробности… Нас мало, очень мало, мы прикованы к Тарре, зачем нам враждовать? Когда-то Луна и Лебедь любили друг друга, а в жилах Рамиэрля течет кровь Лунных королей… Кровь избранников Ангеса. Нэо, дальше говори ты.

— Рене, — голос Романа зазвенел, — помоги мне найти моих родичей. Мы знаем, что они ушли за море. Мы знаем, что ты встречал по крайней мере некоторых из них. Эландцы ходят за Запретную черту, у вас есть корабли, которых больше нет у нас. Ты знаешь, кто из капитанов рискнет пройти по твоим следам, расскажи ему, куда плыть… Поверь, это не моя прихоть; хотя положить конец нелепой и ненужной вражде — дело святое, я уверен, что Лунные знают то, что должны знать и мы!

Рене на мгновение отвернулся к окну. Когда он вновь взглянул на гостей, это был другой человек — молодой и веселый.

— Разумеется, я помогу! Есть корабль, лучший по эту сторону моря, — «Созвездие Рыси» к вашим услугам. Капитану не нужно объяснять дорогу — он ее знает.

Всем временам года Шандер Гардани предпочитал весну. Он с детства пьянел от птичьего щебета и ясной нежной зелени, а едва не лишившись всего этого навсегда, влюбился в жизнь с новой, неистовой силой. Даже боль, свившая в душе бывшего капитана «Серебряных» уютное гнездышко, и та отступала под лучами весеннего солнца. Шани не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться с башни на тонущую в метельных садах Гелань, но счастье не имеет обыкновения затягиваться.

— Монсигнор, — доложил Янек Завгородний, — пришел эркард Гелани, а с Горного тракта доносят, что посольство гоблинов прибудет к вечеру.

— Хорошо, — кивнул аюданту Гардани. День только начинался, длинный весенний день, в который нужно успеть так много. Герцог сбежал вниз под урчание влюбленных голубей и отдаленный стук клинков — на Арсенальном дворе времени зря не теряли. Шани с улыбкой шел мимо обитателей замка, занятых привычными делами, и люди радостно улыбались в ответ. Гардани и раньше любили, особенно «Серебряные» и горожанки, которых до слез трогала преданность знатнейшего магната покойной жене-простолюдинке. Воскресение Шандера из мертвых с последующим возвышением Таяна приняла не просто радостно, а с восторгом.

Людям нравилось все, что делает или говорит их новый правитель. Договор с гоблинами и тот не вызывал протестов: соседи есть соседи. Впрочем, горцы в Гелани ничего особо дурного не творили: их призвали для войны и охраны особы регента, а не для утеснения горожан, чем по большей части занимались тарскийцы и предатели из местных. Зато в разбившей Варшани армии гоблинов хватало, так за что ж их ненавидеть добрым людям? Нет, переговоры Гардани с горными вождями никого не возмущали! Единственное, в чем подданные не поддержали Шандера, была его женитьба.

Герцогиню Гардани Гелань ненавидела и презирала, а Ланка ничего не делала, чтобы выправить положение, скорее наоборот. Она избегала показываться в городе, но прислуга не скрывала, что Илана заносчива, резка, мужу то и дело грубит, да и живет с ним розно. В укор герцогине ставили и то, что Белка осталась в Мунте. Разумеется, без мачехи тут не обошлось…

Люди судачили, вынося приговоры и разводя руками чужие беды, для них все было очевидно. Преданность Гардани Ямборам заставила его жениться на дочери Марко, ведь иначе вдову Годоя ждал монастырь, а то и страшный Духов замок. Гардани пожертвовал собой, спасая мерзавку, а та оказалась неблагодарной тварью, которую муж по доброте душевной и в память о Марко и Стефане не может поставить на место. Кошка драная! И как только император позволил Гардани на ней жениться? Как-как? Да потому что сам немногим лучше Гардани: с волками управится, а хитрющую лису пожалеет.

Воцарение эландца, к слову сказать, таянцы восприняли как свою личную заслугу, на все лады повторяя, что Рысь и Альбатрос подарили Благодатным землям Анхеля Светлого и Рене Счастливого. И вообще надо хорошенько посмотреть, где провинция, а где центр мироздания. Шандер написал об этом Рене, которого сии настроения позабавили не меньше, чем самого Гардани. А вот с Ланкой действительно было плохо.

Они обвенчались в Мунте, и, пока ехали домой, все было в порядке. Оба скучали по родным местам, часами вспоминали прошлое и строили планы на будущее. Превращать их договор в полноценный брак Шандер не спешил, полагая, что в Высоком Замке все выйдет само собой. И, разумеется, просчитался: родной дом встретил Ланку неласково. Ее терпели, но лишь из любви к Гардани, и женщина не могла этого не видеть. Она готовилась стать мужу крыльями, а оказалась камнем на шее.

Гордая и научившаяся скрывать свои чувства, Илана ушла в себя, часами просиживая у окна или же пропадая на оружейном дворе, где «Серебряные», повинуясь невысказанной просьбе обожаемого вождя, честно фехтовали с нелюбимой, если не хуже, герцогиней. За пределы замка Ланка носу не казала, а ее разговоры с Шандером состояли из односложных ответов и непонятных упреков.

С каждым днем становилось все хуже, порой у Шани опускались руки, но он был не из тех, кто отступает. Пусть с женитьбой он и поторопился, поддавшись мгновенному порыву, теперь он в ответе за эту женщину перед своей совестью и никогда ее не предаст…

От невеселых размышлений герцога отвлек гость. Новый эркард Гелани и давний друг прежнего тестя Гардани был человеком деловым и умным. За час с небольшим они решили уйму дел, после чего Шани пригласил дана Казимира отобедать. Эркард с радостью согласился. Илана к обеду не вышла, но сотрапезники великолепно провели время, а на прощание эркард, немного смутившись, попросил передать даненке Белинде подарок от его дочерей. Шани тепло поблагодарил, проводил гостя до двери, где сдал с рук на руки Янеку, и, обернувшись, столкнулся с яростным взглядом Ланки. Герцогиня Таянская сочла уместным явиться в столовую как была — в измятой рубашке и заправленных в сапоги шароварчиках.

— Тебе что-то надо? — мягко спросил Шандер, уже понимая, что без ссоры не обойдется.

— Надо?! — В глазах женщины дрожали злые слезы. — Надо. Ответь, зачем ты притащил меня сюда? В благородство играл?! Боялся взять корону при живой Ямборе?! Ну так я тебя скоро освобожу…

— Ты что, с ума сошла?

— Наоборот, набралась ума. — Ланка подошла к нему вплотную, стало видно, как дрожат у нее губы. — Вы с Рене — два сапога пара. Ваше благородство хуже убийства! Все эти гоблины, мужики, купцы для вас друзья, а меня вы стыдитесь… И Рене, и ты. Как же! Не сажать же твоих драгоценных горожан за один стол со шлюхой Годоя…