Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

— Что произошло? Зачем…

Пришлось сделать над собой еще одно усилие и полностью разорвать связь с чужим сознанием, возвращая ощущения и воспоминания их законному владельцу.

Ювис вздрогнул, взъерошил волосы, освобожденные от оков прически, и… Восторженно присвистнул:

— Ну ничего себе! Вы такое умеете… Это же…

Спешу закончить его мысль по своему усмотрению:

— Жуткая морока и головная боль, а не то, что вам показалось!

— И та, о которой вы говорили… Она тоже так может?

— Примерно. Подозреваю, однако, что ей все удается еще легче, чем мне, поэтому… Надеюсь, теперь вы осознали всю опасность происходящего?

— О да!

Молодой Хозяин кивнул, но так и не смог изгнать из взгляда детскую радость встречи с волшебством, пусть и смертельно опасным. Мне бы его наивность!

— Dan Ликкер, кто обращался к вам с заказом? Можете описать его внешность, потому что вряд ли он представлялся полным именем?

— Разумеется, имена вовсе не упоминались. Человек средних лет, довольно тщедушный, привыкший к услужению настолько, что при каждом удобном случае старается корчить из себя хозяина. Сильно потеет и все время вытирает руки обо что придется.

— Спасибо, достаточно. Ваше описание совпадает с уже имеющимися. Пожалуй, у меня больше не осталось вопросов, требующих немедленного разрешения… Откланяюсь, если позволите: есть еще одно небольшое, но совершенно неотложное дело. Да, был бы признателен, если бы вы потрудились описать свое развлечение с контрабандой на бумаге и прислать мне. Обещаю, что кроме меня с ним никто более не ознакомится!

— Как пожелаете, dan Ра-Гро.

Отец и сын встали и поклонились, с удивительным единодушием и в движениях, и в выражениях лиц. А когда я уже вышел за стены Двора, меня окликнул Ювис.

Посреди ночи, на плохо освещенной и пустынной улице его присутствие было таким же неуместным, как и мое, но почему-то в тот момент показалось мне правильным и необходимым. И все же я не смог удержаться от ворчливого:

— Ну?

— Простите, что отниму немного времени, dan. Я… Если наши отцы, без клятв и обещаний, вместе заботились о городе, почему бы и нам…

Вежливость сама по себе хороша, но в некоторых моментах может быть поистине убийственной. Если позволить парню растечься в светской беседе, до утра я со своими проблемами не управлюсь:

— Хотите что-то предложить?

Строгий и конкретный вопрос мгновенно настроил Ювиса на деловой лад:

— Да. Но не знаю, согласитесь ли вы.

— И не узнаете, пока не предложите… Итак?

— Как насчет моей службы?

— То есть?

— В меру сил и возможностей, конечно. Если вам что-то понадобится… Что-то, чем я смогу помочь… Пообещайте, что обратитесь сразу!

Вот оно как… Не ожидал. Не рассчитывал. Приятно, ххаг меня задери, получать подарки! Даже такие, которые придется отрабатывать в поте лица.

— Спасибо.

— Обещаете?

— Обещаю. Но… ведь сделка не становится сделкой, пока каждая из сторон не внесет свой вклад. Чего вы ждете от меня?

— Того, что вы и так делаете, dan Ра-Гро. Сегодня, наверное, первый раз в жизни я увидел своего отца другим человеком и увидел, благодаря вам. А еще мне кажется, что ваше участие если и не помирило нас, то предложило подружиться. Там, где дружба, там ведь не бывает войны, верно? И значит, вы и в самом деле, Страж Антреи, если поддерживаете мир не только в ее пределах, но и в людских сердцах… Если понадобится, вы знаете, что и как!

Солдатский салют в исполнении Ювиса выглядел вовсе не смешно, как можно было бы предположить, а необыкновенно трогательно, и я, чтобы справиться с чувствами, улучившими момент взбрыкнуть и рвануться в разные стороны, скоренько направился прочь от Двора.

Шелест шагов раздвоился, указывая на то, что Хонк покинул свое излюбленное прибежище в тенях и присоединился ко мне. В обычное время такое поведение было телохранителю строжайше запрещено, однако наступившая и движущаяся к середине ночная вахта обычной называться не могла. Ни под каким соусом.

До угла дома мы шли молча, потом, повернув на узкую улочку, Хонк спросил:

— Цель установлена?

— Да.

Молчание еще на два десятка шагов.

— Риск?

— Не просчитывается.

— Но тогда…

— Ты не будешь участвовать.

— Dan Рэйден, это против правил.

— Я — сам себе правило, и ты великолепно это знаешь.

Угрюмое сопение, показное до неприличия.

— Хонк, я не сомневаюсь в твоих способностях и всем прочем. Ни капли не сомневаюсь. Но как бы ты ни был умел и отважен, с этим врагом тебе не справиться.

— Если вам не нужен мой меч, dan Рэйден, я могу…

— Хочешь занять место Баллига? Нет, не выйдет.

— Это ненамного сложнее, чем…

— Дело не в сложности. Ты не сможешь меня закрыть, вот и все.

Обиженно-настороженное:

— Вы так уверены?

— Да.

— Но почему?

— Тебе ничего не показалось странным в тот раз, когда появилась девица? Рассеянность, растерянность, головокружение: что-то похожее чувствовалось?

Хонк ответил не сразу, а когда открыл рот, я услышал то, что и должен был услышать:

— Да. Какая-то тяжесть в голове, прямо как перед бурей.

— А бури-то и не случилось, верно? Но мозги поплыли…Теперь понимаешь?

Конечно, понимает. Только смириться не желает:

— Пусть я не смогу полностью исполнить свой долг, но несколько вдохов…

— Не получится ни одного.

— Ну, хоть один миг!

— Нет, Хонк, не надо. Я уже потерял Баллига и отпустил Кириан. У меня остался только ты, на все случаи. Когда и с тобой случится беда, представь, в каком положении я окажусь, если понадобится защита? Нет уж, на остаток ночи освобождаю тебя от службы: иди, пропусти кружечку другую чего-нибудь горячительного, найди красотку на свой вкус и наслаждайся жизнью! А утро… Оно умнее вечера, там и поглядим.

— Это приказ?

— Считай, да.

— Я могу ему не подчиниться?

— Можешь. Но твое неподчинение — мой смертный приговор. Желаешь, чтобы я умер? Тогда убей меня сам. Сейчас.

Я остановился и развернулся к Хонку.

— Сможешь?

Невыразительное и в лучшие времена лицо телохранителя совсем окаменело: мужчину можно брать вместо статуи для украшения королевского сада. Правда, красота сомнительная, но зато неподвижная в той мере, в какой и полагается.

— Ну же, не заставляй меня ждать!

Он и в самом деле обнажил оружие. Хороший такой меч, не слишком длинный, чтобы мешаться в узких проходах, слегка изогнутый, с заточкой по одной стороне лезвия по всей длине, а по второй — на ладонь: удобно чиркать противника по горлу. Сталь довольно тусклая, покрытая узором наподобие змеиной чешуи, говорят, одна из лучших ковок во всех Четырех Шемах, прочная и гибкая.