Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

Долго мы друг друга мутузили – у меня защита хорошая, надёжные амулеты и покровительство Бананового Духа, у него тоже на уровне. Ага, думаю, эдак мы долго воевать будем, я уже и уставать начал… Крикнул ему, что, мол, согласен, отдам проклятый жетон с адресом. – Йокомбе коротко рассмеялся, что-то вспомнив. – Предложил сесть за стол, выпить мировую, и пусть идёт с жетоном на все четыре стороны! Негодяй согласился, но предупредил, что защиту не снимет и будет настороже. Ну, я тоже расслабляться не собирался… Сели, поговорили, выпили. Выслушал я его, достал жетон с адресом из тайника, отдал ему и он ушёл, живой и невредимый. – Шаман затрясся от смеха.

– Как? – изумился Семён, – просто взял и ушёл?

– Да, – Йокомбе заглянул в кружку, пододвинул её Хайку. Тот намёк понял, налил пива доверху. – Хотел было я его отравить, у меня и яд всегда с собой, разные в жизни случаи бывают… Добавил бы отравы в кувшин с вином, вместе и выпили бы: яд не сразу действует, день ещё прожить можно, а противоядие только у меня имеется! Но не отравил. И знаете почему? – шаман обвёл всех весёлым взглядом; Семён и Хайк переглянулись, одновременно пожали плечами.

– Да потому, что он ничего не знал о Железном Демоне, охраняющем те сокровища, – Йокомбе расплылся в улыбке.

– Вот оно, первобытное коварство, – с горечью промолвил Мар. – Гнусные папуасские интриги! Выходит, я по милости этого черномазого колдуна-интригана десять лет в Хранилище провалялся… Лучше бы он прежнего моего хозяина, Юзара Неудачника, отравленным вином напоил, чесслово! Уж кто-нибудь меня наверняка подобрал, не оставил бы сиротинкой беспризорной, неприкаянной… самому поганому полименту служить и то лучше, чем бесполезной железкой среди мертвяков годами лежать! Я там чуть с ума со скуки не сошёл, чуть не поржавел с тоски, чуть…

Семён ответно улыбнулся колдуну-интригану, превратил майку в толстый свитер и спрятал медальон за пазухой; жалобные причитания теперь звучали еле слышно и от поучительной беседы не отвлекали.

– Холодает, – пояснил Семён шаману. – Зябко.

– Разве? – с недоумением спросил шаман. – Экие вы, белые, неженки… Тогда давай для согрева самогону выпьем, у меня бутыль где-то есть… не помню где… т-ты поищи, мжет хде надёшь, выппем, – язык у Йокомбе внезапно стал заплетаться, глаза потускнели и поселковый маг, сонно моргнув раз-другой, сполз со скамеечки, уютно прилёг на бочок, положил руку под голову и немедленно уснул; высокая трава от его могучего храпа пошла волнами, словно над ней кружил вертолёт. Маленький такой вертолёт, действующая модель на бензиновом двигателе.

Семён с изумлением понял, что Йокомбе развезло, причём развезло мгновенно, без перехода: сидел человек, вроде почти трезвый, пил пиво, интересную историю рассказывал, и вдруг вырубился напрочь! Словно ему мозги отключили.

Хайк выглядел не лучше, хотя и держался: сидел на скамеечке, бессмысленно глядя вдаль стеклянным взглядом. И даже не моргал.

– Эй! – заволновался Семён, – что с вами? Хайк очнись! – но черепаховый боец ничего не ответил, закрыл глаза и, уронив голову на столик, уснул.

– Ну-ка, дай взглянуть, – донеслось из-под свитера, – чего произошло-то, а? Семён, да убери ты наконец свой балахон, мне под ним висеть жарко, – Семён мигом превратил свитер обратно в майку.

– Угу, – понимающе сказал Мар, оценив обстановку. – Таки отравил шаман всех! И себя тоже… Перестарался, интриган хренов, с ядом! Дозировку не рассчитал.

– Отравил? Зачем? – поразился Семён. – Я, например, нормально себя чувствую, так что вряд ли Йокомбе нас травил. С чего бы!

– Он, вишь, рассказал вам лишку, вот и траванул собеседников на всякий случай, вместе с собой. – любезно пояснил Мар. – Чтобы никому его слов не передали! Но увлёкся процессом и… Ты погоди, – зловеще пообещал медальон, – скоро тоже стекленеть начнёшь. Давай быстро-быстро обыщи шамана, противоядие наверняка у него в кармане заначено! Выпьешь и Хайку в рот вольёшь, а шаману не лей, пусть помирает себе на здоровье. Опасный тип! Социально вредный.

– Сам ты опасно-вредный! Пьяные они в стельку… Но почему? – Семён взял кружку Хайка, понюхал недопитое пиво, осторожно попробовал его на вкус, сделал пару глотков и удивлённо приподнял брови. Потом отпил из своего стакана, сравнивая.

– Яд, да? – с надеждой спросил Мар. – Я был прав?

– Пиво это, – Семён выплеснул остатки пива из стакана. – Но другое. У меня в стакане лёгкое, тонизирующее, а у Хайка в кружке – убойнокрепкое! Ух какое крепкое, с двух глотков в голове зашумело.

– Ничего не понимаю, – удручённо сказал медальон. – Разливали всем из одной ёмкости, ни шаман, ни Хайк самогона в кружки тайком не подливали, я бы заметил… Слушай, а, может быть, стакан у тебя какой особый, с хитринкой? Типа отрезвительный. Ну, ты в него спиртное наливаешь, а он всю дурь из напитка вытягивает… Весьма полезная вещица! – поставил точку Мар. – И для шпионов полезная, и для нашего дела годная: сидишь с кем, выпиваешь на равных, тот уже скапустился, все тайны тебе сообщает, а ты трезвый и запоминаешь где чего драгоценное лежит и как туда проще залезть.

– Не думаю, – Семён внимательно разглядывал стакан, поворачивая его то так, то эдак, но никаких особых пометок или надписей на нём не углядел. – Оно, конечно, идея у тебя верная… но, сдаётся мне, что это всего лишь какой-то побочный эффект. Чтобы посудину от алкоголизма за семью печатями держали – нет! Кому она нужна, такая… Вот если бы стакан воду в вино превращал, тогда да, тогда за ним все подряд лезли бы, до драки! Все любители халявной выпивки.

– Давай попробуем, – сразу предложил медальон. – Я в хижине бочажок с ковшиком видел, вряд ли там вино! Налей и сразу ясно будет.

– Почему бы и нет, – согласился Семён. – Заодно посмотрю, как там Олия.

Олия всё ещё спала: Семён, стараясь не разбудить девушку, тихонько набрал воды в стакан и, мягко ступая, вышел из хижины. Вышел, остановился возле столика, заглянул в стакан: вода в нём на глазах меняла цвет – из мутной, затхлой, она становилась прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком; от воды потянуло грозовой свежестью. Родниковая, да и только!

– Спирт, – убеждённо сказал Мар. – Что я, спирта не видел? Ну-ка, отхлебни на пробу… Хотя нет, сунь меня туда, я сам проверю, вдруг и не спирт то, а сплошной обман зрения… или яд имени папуаса Йокомбе, – медальон хихикнул.

– Ныряй, – разрешил Семён и окунул медальон в воду; подержав его там секунду-другую, Семён вынул Мара из стакана.

– Как забортная проба? – поинтересовался Семён, вытирая медальон об майку, – акул не видел?