Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

– Например? – Семён присел напротив шамана.

– Например то, что звёзды сошли со своих мест, – Йокомбе ткнул пальцем в потолок хижины. – Рушится мироздание! Верно, конец света настаёт, как и предсказал великий колдун Муграбо двадцать лет тому назад… Уж которую ночь на небо гляжу – да, разбегаются звёзды, уходят незнамо куда! Скоро вовсе разбегутся и пропадут в чёрном Нигде, в том, куда души после смерти уходят.

Семён посмотрел на потолок, уставился на шамана.

– Этого не может быть, – авторитетно сказал Семён. – Во-первых, звёзды подчиняются классической звёздной механике и не могут с бухты-барахты рвануть кто куда. Во-вторых, даже если это и происходит на самом деле, то увидеть отсюда такое разбегание никак нельзя! Нереально.

– А разве колдовство-чародейство увидеть реально? – хитро прищурился шаман. – Я, например, не могу.

– Ну, колдовство, – Семён замялся. – Это же совсем другое дело. Да и рядом оно, то чародейство, а звёзды за миллиарды километров отсюда! Пока лучи от самого ближнего светила до нас долетят, много времени пройдёт. Я уж не говорю о совсем далёких звёздах! Их свет через тысячу лет будет здесь виден, не раньше. Или через две.

Шаман вытряхнул из трубки остывший пепел на пол, встал и сказал, снисходительно глядя на Семёна:

– Правдивы твои слова, юный чародей. Но они для обычных людей правдивы, а не для меня! Я ведь смотрю на звёзды не глазами, а внутренним оком, – Йокомбе постучал себя пальцем по лбу. – Духовным. Которому твои… э-э… километры не преграда!

– Третьим глазом, что ли? – не поверил Семён. – Да ну, байки это всё! Шарлатаны-сенсы придумали, чтобы людей дурачить.

– Я разве похож на шарлатана? – обвинительно спросил шаман, наставив на Семёна чубук трубки как ствол пистолета. – Зря, зря ты отказался пойти ко мне в ученики, несведущий чародей по имени Симеон! Так и останешься навсегда тёмным и необразованным… Ты, небось, и во Вселенский Диск веришь, да? В то, что он состоит из разных Миров, отделённых друг от друга безвоздушной преградой?

– Не очень, – ответил Семён, в душе удивляясь мудрости и прозорливости поселкового мага: надо же, тёмный-тёмный, а сам дошёл до верного понимания устройства вселенной! До начал астрономии.

– И правильно, – одобрил Йокомбе. – Потому что нету никакого Диска, а есть Великий Столп, единый и всеобъемлющий. А известная нам реальность со всеми Мирами, образно говоря, всего один-единственный кирпичный блок в том бесконечном Столпе! Мы живём как слепые мелкие твари, крохотные, суетные, привязанные к своим замкнутым Мирам-кирпичикам, которых не счесть сколько в том столповом блоке… И когда мы умираем, тогда наш дух может перейти из одного блока Великого Столпа в другой, по заслугам своим – в верхний или нижний, и так далее. Или остаться там, где он был, обречённым на бессмысленное перерождение.

– Ого, – только и вымолвил Семён, попробовал представить себе Великий Столп, но ничего не получилось. Не вписывалась такая махина в его сознание! Не умещалась.

– Кирпичный блок рассыпается, – многозначительно сказал шаман, показав взглядом на потолок. – Исчезнет он и Столп наверняка рухнет… Короче говоря, конец света близок. Месяц-другой, не более! – Йокомбе посмотрел на Семёна, на Хайка и неожиданно предложил:

– Пиво будете? У меня в погребе есть. Хорошее пиво, крепкое!

– Можно, – согласился Семён, несколько ошарашенный перспективой столь близкого апокалипсиса. – Банановое, наверное? Из бананов, я слышал, вино делают и самогон гонят. Но чтобы пиво?

– Почему же банановое, – Йокомбе разгрёб ногой мусор возле стены, поднял бамбуковую крышку и спустился по лесенке в погреб, – обычное… Держи! – из ямы наполовину высунулся деревянный бочонок, Хайк подхватил его и поставил на пол, следом взял протянутый шаманом свёрток из пальмовых листьев.

– Нормальное пиво, – заверил Йокомбе, вылезая из погреба, – Ячмень, хмель и сок цветущей лианы с дольками пьяного гриба, для улучшения вкуса и крепости. Хм, а остались ли у меня целые кружки? Надо посмотреть, – шаман побрёл по хижине, перетряхивая разбросанное по полу барахло, и вскоре вернулся с глиняной кружкой в одной руке и остро заточенным ножом-тесаком в другой: у кружки была отбита ручка.

– Всю посуду утром переколотили, – без сожаления сказал Йокомбе, – хорошо поразвлеклись, ей-ей! Будете из одной, по очереди, а у меня своя есть, небьющаяся, – шаман сунул глиняную посудину Семёну. – Эта, как тебя… Хайк, бери пиво и пошли на свежий воздух, – Йокомбе, прихватив медную кружку и сунув в загадочный свёрток нож, направился к выходу.

– Неси, – Семён похлопал Хайка по плечу, – я сейчас подойду. Стакан из сумки возьму и подойду, зря он там, что ли, валяется. – Черепаховый боец без усилий поднял бочонок, взял его под мышку и вышел из хижины.

– Семён, не забудь про наш уговор, – напомнил из-под рубашки медальон, – меня шаману не показывай! И пива поменьше пей, оно действительно крепкое.

– А ты откуда знаешь? – усмехнулся Семён, доставая железный стакан из сумки. – Пил его, что ли?

– Не пил, но некоторые последствия видел, – обрадовался Мар возможности поболтать. – Своеобразные, хе-хе… Один мой хозяин с голодухи шляпку пьяного гриба как-то слопал, и с ним такое случилось! Вообразил он себя четырёхкрылой мухой в стадии щетиночной линьки и…

– Так то ж гриб и с голодухи, – оборвал его Семён. – А это пиво, ты разницу чувствуешь? Хотя на пустой желудок оно тоже не очень… Ладно, много пить не буду, уговорил.

Возле хижины невесть откуда появились деревянный столик и три скамеечки; на столе, поверх пальмовых листьев, стояла любимая кружка шамана, рядом лежал копчёный окорок: Йокомбе деловито стругал окорок ножом, а Хайк тем временем раскупоривал бочонок. Семён поставил на листья принесённые им кружку без ручки и железный стакан, хотел было помочь Хайку, но там и одному делать было нечего: хлопнула затычка, из отверстия в крышке поползла густая пена.

– Готово, – шаман полюбовался ровно нарезанными кусками мяса. – Просто, вкусно, полезно. Хайк, наливай! – и уселся на скамеечку в ожидании.

Семён тщательно протёр стакан пучком сорванной травы, – мало ли кто из него раньше пил, ещё подцепишь какую инфекцию! – подождал, покуда Хайк нальёт пиво сначала шаману, потом себе, а уж затем подставил и свой стакан под янтарную пивную струю.

Пиво было замечательное. Ядрёное, колючее, с непривычным цветочным привкусом и вовсе не крепкое: очень малоградусное пиво, можно сказать безалкогольное. Для спортсменов.

Семён не удержался и, не смотря на предупреждение медальона, выпил пару стаканов подряд. Впрочем, стакан был раза в два меньше кружек, с которыми управлялись шаман и черепаховый боец, потому они шли почти на равных. Мясо – нежное, с неизвестными Семёну специями, вдосталь перчёное, – прекрасно подходило к пиву.