Алексей Дуров - Прямые пути

Трижды встречали обозначенные фонарями большие суда. Но даже не приставали к берегу, просто обходили подальше. Все равно суда стояли на якорях — все, кроме поточников, боятся плавать по реке ночью. И хорошо, спешить надо, потому что скоро дождь начнется — Рес видел явные приметы.

И опять усталости не было, хотя махал веслом, не останавливаясь. Он-то ладно, к плотницкому топору привычный, но Леск же только и упражнялась, что с кисточкой для письма, а тоже не устает.

С ранними сумерками погода начала портиться — ветер задул, тучи нанесло. А люди потока будто обрадовались — все гнали к верху. Только пересекли реку, легко догадаться, зачем — непогода идет с северо-запада, и правый берег прикроет от ветра. Для высокой волны лодка не приспособлена.

Север раздал отрезы из вощеной ткани — от дождя прикрываться, — объяснил:

— В дождь никто нас не увидит, все попрячутся. Можно открыто плыть.

Люди потока укутались в ткань плотно, только руки с веслами наружу торчат, а Рес и Леск так не умели, все время у них ткань разматывалась. Ресу еще и меч мешал. В конце концов, Север помог побережнику, Волна побережнице. И поплыли дальше.

Дождь полил сильный, скрыл мир пеленой. К счастью, без молний — в грозу на воде слишком опасно. И ветер был, так что порадовала предусмотрительность поточников — дальше к середине реки поднялись волны, а от противоположного берега даже шум прибоя доносился, хоть и слабее морского.

Так и гнали лодку сквозь дождь, назло всем кордонам и патрулям. Рес, пожалуй, всю жизнь оставшуюся налегал бы на весло, чтобы только вперед. Порой, казалось, что нет ничего, кроме воды, дождя, лодки и скорости, но Рес стряхивал наваждение.

За полдень Север неожиданно распорядился:

— Влево.

Рес оглянулся — никого не увидел, пустынна река. Зачем же тогда влево? Но разглядел впереди водовороты — слабенькие, однако значили они, что в этом месте сливаются два потока, то есть, в реку впадает приток. И большой.

Лодка действительно прошла устье, и уже плыла по реке, которая была уже Холодного Потока. И все же широкая, судоходная. Что же это за приток? Ближайший такой большой вверх по реке, это Змейка, но далеко он. Не выдержал, спросил у Севера, и тот подтвердил — да, Змейка. Добавил:

— Вправо, пристаем.

Подогнали лодку к берегу, Рес услышал и почуял, что недалеко город. Чудеса, от того места, где беглецы встретили поточников до города Бурное Плесо дней пять пути на лошадях рысью, а по реке еще дольше. Но Леск совсем не удивлена. Ее колдовство или людей потока? Без колдовства обойтись не могло.

Вышли на берег, и сразу навалилась усталость. Кое-как встряхнувшись, Рес задрал рубаху, вытащил из повязки двадцать колец и протянул Северу. А тот даже не пошевелился:

— Не возьму.

Рес едва не выпустил серебро из руки:

— Почему?!

— Я мог за вас двоих по десятку золотых чешуек получить. Я знаю, что вы побережники. Но вы воду слышите, а Колдунью и вода слышит. Мы своих не выдаем — небо не прощает.

Рес сунул серебро в карман:

— И как же ты догадался?

— Вы коней оставили. Любой из тверк-тиак захотел бы продать, повел бы в ближайшее селение. Или хоть усомнился бы, перед тем, как отпускать так просто. Нет в вас жадности тверк-тиак.

Жадность-то у побережников есть, все, кому приходилось торговаться с ними, подтвердят. Но, когда беглецы отпускали коней, было не время для жадности. Просто глупо задерживаться, только чтобы продать что-то.

Впрочем, побережникам уже тысячи лет известно, что достаток дает свободу, а богатство отбирает.

— Если доберетесь до селения Тенетного, можете просить помощи, — добавил Север. — Вас не выдадут, как мы не выдали.

— А где это Тенетное? — предложение было очень заманчивым.

— Выше Низкого Моста на полперехода.

— На реке? А почему мы прямо туда не поплыли?

— Низкий Мост не пройдешь. Холодным Потоком целый большой караван побережников проплыл еще в начале исхода. И реку перекрыли, в Низком Мосту все время с берегов смотрят и все лодки обыскивают. Ночью реку цепями перегораживают, и на всех мостах факельщики стоят. И в лодках с факелами плавают.

У Реса было много вопросов, но поточники сели в лодку и уплыли, не прощаясь. Пришлось спрашивать Леск:

— И как же мы так быстро доплыли? Колдовство?

— Да, колдовство, заклинание прямой тропы.

Еще одна легенда. Это заклинание знали степняцкие шаманы, но последний из них лет семьсот назад умер в изгнании.

— Так река же, а не степь! — удивлялся Рес. — Про прямые тропы я слыхал, это по которым ближе в обход, чем напрямую, так?

— Река схожа с прямой тропой, больше того, заклинание прямой тропы на реках действует лучше.

— А это ты колдовала, или обереги поточников нас разогнали так?

— Оберег защищает, а не призывает иные силы.

— Разве?

— Не веришь? Я сейчас покажу…

И принялась рыться в мешке, свиток какой-то искала.

— Отдохни лучше, — посоветовал Рес.

Они лежали на траве в густых кустах, жевали зачерствевшие лепехи — восстанавливали силы после гребли. В том, что Леск способна колдовать, Рес не сомневался. Однако не был уверен, что у нее получится правильное колдовство. На Холодном Потоке получилось правильно, потому и заподозрил, что не Леск разогнала лодку.

— Колдовство зависит от местности, — все равно объясняла Леск. — На Холодном Потоке заклинание прямой тропы подействовало, в других местах не подействует. В Трехречье совсем не работают скрывающие заклинания, на Пахотных равнинах — огненные. Может быть потому, что их слишком часто использовали.

Отдохнули, переоделись в дворянское, чтобы зря стража не цеплялась, и отправились в Бурное Плесо.

Город сильно разросся за стены небольшой деревянной крепости, беглецы прошли по тропинке между огородами, потому между глухими заборами. И оказались на городской улице.

Горожане — русоволосые, голубоглазые, ходят с топорами за поясом и ножами за голенищем, как принято у их народа — людей леса. Северного, понятно, а то у южан тоже люди леса есть. Да и на севере раньше два народа леса было, один имперские советники переназвали народом рощ, чтобы не путаться. Одетым как дворяне беглецам лесовики дорогу уступали, но кланялись только самые старые, и то неглубоко.

Первым делом надо было купить лошадей и еды в дорогу. Расспросили прохожего, и оказалось, что лошадьми в самом городе торгуют только раз в двенадцать дней на ярмарках, но за городом по дороге в Три Кузницы есть конюшня, где можно купить в любое время. Ресу и Леск как раз нужно было в Три Кузницы, узнали дорогу и пошли. Насторожило, что конюшня «в полутысяче шагов за кордоном». И до сих пор неизвестно, дошел сюда императорский указ про подорожные, или нет.