Джоэл Розенберг - Путь к Эвенору

Ну и улыбочка — беспечная, легкомысленная. Сразу видно, что почти всегда этот тип донельзя собой доволен, но ничто в его лице не подсказывало, что у этого чувства есть достаточные основания.

Очень возможно, размышляет он сейчас о том, что ему предстоит ехать вместе с красивой приятельницей прежних дней, сына которой он так умно — и вовремя — отговорил от этой самой поездки, и, может, удастся должным образом раздуть прежние угли.

Возможно также, он думает, как глупо размышлять о подобном рядом с женой. Впрочем, это как раз сомнительно. Как я уже сказал, не уверен я, что этот тип мне нравится.

— О чем ты думаешь? — спросила Кира. Словно мы настоящие муж и жена, которые могут задавать друг другу подобные вопросы — и рассчитывать на честный ответ.

Кира, подумал я, что с нами стало?

— Думаю, что я голый.

Я улыбнулся ей самой ободряющей из своих улыбок и прошел в гардеробную. Кстати, я почти не соврал.

Оружие было на месте — разумеется. Я надел все: метательные ножи, пистолеты в кобурах, перевязь с коротким мечом и длинным заостренным кинжалом. Я знаю, что охотничий нож лучше, но предпочитаю кинжал. Дань традиции.

Кроме того, я к нему привык.

Скатал охотничью куртку и сунул под мышку. В двух из множества ее карманов — терранджийские удавки.

Кира отложила вязание-плетение, или чем там она занималась, и подошла к шифоньеру в углу.

— Вот. — Она подала мне полностью собранный кожаный рюкзак. — Одежда, немного вяленого мяса, сладости — все, что тебе нужно. — Она улыбнулась мне. — Почти.

Я сунул в рюкзак куртку и закинул его за плечо.

— Спасибо.

Поцеловав кончики пальцев, я коснулся воздуха перед ней. Она наклонилась к моей руке, пару раз сглотнула слюну — с трудом.

— Скоро вернешься?

Конечно, должен был сказать я, не тревожься.—А ты этого хочешь?

— Да. — Она закивала. — О да. Я этого очень хочу.

— Тогда почему бы не... ладно.

Она ждала, приподняв голову. Сколько бы раз это ни кончалось плохо, я всегда думаю, что если буду двигаться медленно, действовать нежно и бережно — все будет в порядке. На сей раз все будет в порядке.

Кретин.

— Все хорошо, Кира.

Я осторожно обнял ее. Один миг, один краткий миг я думал, что все обойдется — теперь, когда она позволила мне снова прикоснуться к себе.

Но она покачала головой — сперва неуверенно, потом бешено затрясла ею, а потом уперлась руками мне в грудь и оттолкнула меня.

— Нет!

Я вышел из комнаты, не обращая внимания на рыдания за спиной.

  Черт побери, моей вины тут тоже нет!

В конюшне нас уже ждали. Целый комитет по проводам: Дория, Эйя, Дарайн, Кетол и Пироджиль. Брен Адахан остался развлекать старост. Верховые кони были уже оседланы, пару лошадей впрягли в повозку.

Я проверил подпругу, угостил морковкой пегую кобылку, выбранную для меня Тэннети, и привязал ее к заднику повозки. Я собирался править повозкой, но и верховая лошадь была мне нужна. Мало ли что — вдруг придется удирать быстро и без дороги. Для пересеченной местности повозки приспособлены плохо.

Ахира уже сидел на своей мышастой кобылке, и, когда я вошел, Тэннети взлетела в седло норовистого вороного мерина с белой отметиной на морде. Он заплясал, она ударила его каблуками и направила мимо факелов во двор.

Андреа аккуратно сложила одеяло вдвое, покрыла им облучок и забралась в повозку.

— Поехали!

Она уселась и похлопала по облучку рядом с собой. Дория, все еще в вечернем платье, глянула на меня, сморщила губы и пожала плечами.

Береги себя, Уолтер, — сказала она. Пальцы ее на миг сжали мое плечо, потом она легонько поцеловала меня в губы. — Приглядывай там, ладно?

— За кем? —улыбнулся я ей победной улыбкой. Она не улыбнулась в ответ.

— За всеми, — сказала она. — Особенно за Андреа.

Я не знал, как закончатся дела с Эйей — правду сказать, я не знал, хочу ли вообще кончать их, — пока не услышал собственный голос:

— Проводи меня до ворот. Остальные нагонят.

Я переглянулся с гномом и развел пальцы на одной руке: «Дай мне пять минут, ладно?»

Он повторил знак и кивнул. «Пять, но не шесть».

Мы с Эйей вышли из конюшни и погрузились во мрак. Я спиной ощущал враждебный взгляд — интересно, подумалось мне, из какого окна сейчас смотрит Брен Адахан. Укрепленные на стенах крепости факелы трещали и чадили, бросая в темное небо клубы черного дыма. С неба на нас смотрели любопытные звезды — подмечали каждый шаг, каждый жест, каждое слово. А может, и нет.

Эйя была в том же, что и за обедом, костюме с мелавэйскими мотивами. Я мысленно принялся развязывать сложный узел у нее на левом бедре.

— Ты боишься, — сказала Эйя.

— Я всегда боюсь. — И это была правда. — Боюсь, когда просыпаюсь утром, боюсь, когда ложусь спать вечером.

Она засмеялась — теплый, звенящий звук, как будто пропела виолончель.

— Попробовал бы ты убедить меня в этом, когда я была девчонкой! Мой дядя Уолтер боится? Дядю Уолтера так же невозможно напугать, как... — она пошевелила в воздухе пальцами, подыскивая подходящее сравнение, — ...как моего отца.

Я хмыкнул.

— Вот тут ты права. Карл был слишком туп, чтобы бояться.

Она взяла меня за руку, и мы пошли молча, держась за руки, как школьники.

— Это всего на пару дней? Я пожал плечами:

— Как выйдет. Может, немного дольше. А может, там придется так жарко, что мы вообще сгинем на веки вечные. Никогда ведь не знаешь, как оно обернется.

Все было, как в прежние Приютские дни: отряд уходит в набег, нарываясь на приключения, — и, разумеется, находит их: в виде очередного работоргового каравана. Работорговцам приходится перевозить рабов с места на место, особенно новых рабов: людям свойственно завязывать отношения с другими людьми, даже если эти другие — их собственность. А это мешает бизнесу.

Не могу сказать, что я любил те дни — дни, когда я был правой рукой Карла. Да, конечно, кое-что в них было: дела, в которых не участвовал Карл, частенько заканчивались довольно приятно. Мы ведь освобождали не только мужчин. Среди освобожденных бывали женщины, и много, причем попадались весьма привлекательные. Просто поразительно, насколько благодарна может быть женщина тем, кто ее освободил, и как она подчас выражает свою благодарность. Можете расспросить мою жену.

Ну, и добытые деньги тоже лишними не были. Но...

— Брен звал меня с собой в Малый Питтсбург, — сказала Эйя. — Как думаешь — ехать?

— Малый Питтсбург — интересное место, — отозвался я. — Он, конечно, грязен и весь в саже — но посмотреть стоит.