Сергей Чичин - Хундертауэр

— А как вообще с лягушкой разговаривать? — поддержал Вово.

— Да можно, вообще-то, — скромно напомнил о себе Зембус. — Но не всякому дано, иные эту возможность променяли на набор орденов и раннюю пенсию по инвалидности — да, Панк?

— Кабы еще пенсию дали! — посетовал генерал и вконец закручинился.

— Погодите-ка, — Хастред обернулся к спрайте. — А почему лягушку-то прислали? Почему не сразу тебя? С лягушкой и впрямь не каждый разговор наладит.

— Да и с этой щебеталкой тоже, — равнодушно отметил друид. — Вот там у нас знался я с семейкой их рода, так из их лопотания ничегошеньки не понимал. Эта ведь по их меркам еле цедит — обычно намного шустрее!

Фантагурка, не обращая внимания на злословного шамана, затараторила вновь, яростно жестикулируя и указывая лапками куда-то на восток. Книжник наморщился, попытался поток ее красноречия придержать, но спрайта запальчиво хлопнула его по поднятой руке и только прибавила темпа.

Вово смахнул наконец со своего деревца все веточки, обрубил верхнюю часть и все, что осталось — восемь футов твердого дерева — взвесил на руке.

— Тонковато, но сойдет. Так мы идем или будем тут устраиваться? Может, подождем пока спасут?

— А потом догонят и спасут выживших, — подсказал Чумп. — Нет, спасибо. Жизненный опыт говорит, что спасаться всегда выгоднее за свой счет. Где орк?

— Гуляет.

— Этот сейчас нагуляет — потом не отмахаемся. Вово, бери коробки — в них жратва. Или то, что эльфы ею считают.

Гобольд проворно метнулся к коробкам, сковырнул крышку с одной, с другой — и весь перекосился от огорчения. В одной оказались несколько бутылок — высоких сосудов с узким горлышком, оклеенных яркими этикетками. Однако поднабравшегося жизненного опыта Вово картинки не обманули — корзину он брезгливо отпихнул, памятуя о печальном своем питейном опыте. Во второй же корзине нашлась закуска, но какая-то совсем не впечатляющая — несколько закутанных в ткань плоских лепешек, пучки зелени, небольшой изящный жбан с непонятными, но однозначно неаппетитными семенами, и глиняная банка, заткнутая плотно пригнанной пробкой. Пробку Вово не поленился выдрать и озадаченно уставился на рыжую массу, плотно слепленную из крошечных пружинистых шариков.

— Это икра, — подсказала эльфийка. — Рыбьи яйца. Куриные знаешь? Рыба тоже птица, только водяная.

— Тоже? А еще кто?

— Так курица же, бестолочь!

— Мама говорила — курица не птица! Гном не гоблин, дубина не палица, кепка не шапка, огниво не игрушка, Порвенир не иностранье, мухомор не еда, повозка не роскошь, голова не жо… — Вово осекся. — Вот тут она обычно замолкала, на меня глядючи, и не договаривала. Я так думаю, что голова — не жОлудь.

Тайанне скептически оглядела его голову. Вово застыл, дабы не мешать, только глазами водил. Похоже, мнение эльфийки его начало волновать.

— И чем же она не жОлудь? — осведомилась эльфа наконец.

— Так шляпки нету! — радостно подсказал гобольд и для наглядности потыкал пальцем в макушку. — И еще — волоса растут. А желуди — лысые, как коленки.

— И еще они всегда молчат, — подсказала Тайанне, впечатленная глубиной подхода.

— Совсем правильно, — расплылся Вово в блаженной улыбке. — Хочешь рыбовых яйцев? Тебе отъедаться надо!

Чумп тем временем раскидал непонятные предметы мажеского обихода, спасенные под горячую руку, уже опробованный прутик с уважением отложил направо — брать непременно, мало ли, у своих магов завод кончится, так хоть из него пострелять удастся. Большой циркуль из бронзы и драгоценного черного дерева с интересом обнюхал, но быстро потерял интерес и забросил через плечо в сторону озера. Подобрал сложный секстант, покрутил так и эдак, тут нажал, там повернул, сломал какую-то планку и, втянув голову в плечи в ожидании грубости, тоже запустил в озеро, чтобы врагу не достался.

— А ведь фамильная реликвия, — мрачно заметила Тайанне. — Ох, не рассчитаться тебе с папой. Повезло еще, что я такая… нигилистка.

— Еще как повезло. А это что? Тоже артефакт? — ущельник носком сапога поддел за гриф характерного вида музыкальный инструмент.

— Просто мандолина. Неужели никогда не слышал про исключительную музыкальность эльфийского рода? На таких штуках полагается лунными ночами наяривать, распевая гимны мелодичными голосами.

— Какая вещь, такое и название, — скривился Чумп. — Обещаешь мелодичным голосом без нужды нас не травмировать? А то об коленку и тоже в воду.

— По мне, так выкидывай. Я все равно не потащу.

— Я потащу! — Хастред, незаметно приблизившись, отбил ногой угрожающий искусству попранием чумпов сапог и подобрал мандолину. Фантагурка чуть приотстала от него, но все равно болталась как на привязи, явно нервничала, заламывала ручки и бросала беспокойные взгляды на генерала, занятого обтесыванием стволиков.

— Только твоего мелодичного голоса нам и не хватало, — вздохнул Чумп. — Ты хоть одну новую песню выучил? А то той твоей любимой, про гзурского паладина, можно невзначай шокировать нашего ранимого и чувствительного анарала. Я не переживу, если он по ночам будет с воплями просыпаться.

— Петь не петь, а может, за барда сойду, — книжник тренькнул пальцем по одной струне, по другой, извлекши из них тягучие дрожащие звуки, и равнодушно пожал плечами, являя миру полное отсутствие музыкального слуха. — К бардам обычно относятся снисходительно, даже бьют в последнюю очередь. Одного помню, в Копошилке знался, так за ним гонялись вперемешку бабы и мужики ихние. А играл всего лишь на барабане, да и то не сказать чтобы особо опытно.

— А эту тоже с собой потащишь?

Хастред покосился через плечо на спрайту.

— Проблемы у них. Кто-то их род прореживает… Объявилось здесь неподалеку гиблое место, откуда их братия живой не возвращается. Вот так ни с того ни с сего началось, кто повинен — непонятно, так что трясутся, бедняги, что развернется во весь лес, вовсе жизни не будет. Они и нас-то тут завидев перепугались, потому лягушку вперед и выслали. Генерал ей конечно наподдал, но не так чтоб насмерть, вот Фанта и осмелела, сама выдвинулась.

— Только спрайтов убивают? — удивился Зембус. — Не иначе как обозлили кого-то. Толку с их убивания никакого, насколько я разумею. Сокровищ у них нету, смысла убивать — тоже, всегда можно если не договориться, то шугануть…

— Шугануть? Насшуганутьвотпридумалнаснешуганутьмыхрабрыехрабрыеяваснебоюсь!

Фантагурка разразилась возмущенным верещанием и даже мотнулась было к друиду, дабы сделать ему внушение, но напоролась на немигающий равнодушный взгляд, осеклась и, выразительно пожав плечиками, согласно мотнула пушистой головой.