Лилия Баимбетова - Единорог

— Нет, — сказала я.

— Я зайду послезавтра, ладно?

— Заходи. Во сколько?

— А когда ты придешь домой?

— Часа в три.

— Тогда я в четыре приду. Или попозже?

— Как хочешь.

— Как у тебя дела, Лер?

— Нормально.

Про защиту курсовых я и не подумала ему рассказать. Мне вообще не нравить-ся, как Валера относится к моему образованию. Про аварию я тем более ему не расска-зала.

— А у тебя? — спросила я.

— Я соскучился. Глупо, да?

— Я тоже соскучилась.

— Правда?

— Да, — сказала я.

— Мы же вчера виделись.

— Я знаю.

— Если я успею, я зайду сегодня. Я уезжаю, завтра меня в городе не будет. Лер, а можно я тебе цветы принесу?

— Зачем?

— Ты же любишь какие-нибудь цветы, ну, хоть ромашки, любишь?

— Где ты посреди зимы возьмешь ромашки?

— Я найду, ты только скажи.

— Валер, не надо.

— А хочешь, я тебе кактус подарю?

— Они дорогие.

Он помолчал и вдруг сказал:

— Не хочешь быть обязанной? Не хочешь, чтобы я мог что-то требовать? Ты не перегибаешь ли? Думаешь, я плату потребую за подарки? Лера, я же не шлюху себе по-купаю!

Я вдруг страшно разозлилась.

— Да пошел ты! — крикнула я и бросила трубку.

Злая как кошка, я сидела, потом вскочила и заходила по комнате. Телефон за-звонил снова. Я схватила трубку.

— Я люблю тебя, — сказал Валера тихо, — Лера, не сердись на меня, пожалуйста. Может, я просто чего-то не понимаю.

— Чего ты не понимаешь? — сказала я устало.

— Тебя.

— Тебе было бы проще, если бы я принимала подарки, ходила бы с тобой в рес-тораны, улеглась бы с тобой в койку? Мы знакомы четвертый день. Четвертый день, Валера! Какого черта ты от меня хочешь?

— Если я приду в четверг, ты меня пустишь?

— Да, — сказала я уже тише.

— Я больше ничего не хочу.

— Извини, что я на тебя накричала.

— Наверное, я заслужил.

— Валера! — сказала я. Мне показалось, он издевается.

— Лерка, я так хочу сесть возле тебя и голову на колени тебе положить.

— Как Гамлет? Приезжай сегодня.

— Ты меня пустишь?

— Нет, выгоню. Валера!

— Я постараюсь. Мне пора.

— Пока, — сказала я.

Потом я пошла в ванную и долго смотрела на себя в зеркало. Что мне делать, ес-ли он приедет? До сих пор он только один раз поцеловал меня — в щеку, нераскрытыми губами. Мне вспомнился разговор Левина с Кити. "Как руку у архиерея целуют". Вот именно что. Так можно дочь поцеловать, а вовсе не девушку, которая тебе нравится.

Я и не думала об этом, пока в запале не сказала ему про койку. А сейчас задума-лась. Ведь он взрослый мужчина. С ним у меня не выйдет как в школе с одноклассни-ком. Как оно происходит со взрослыми мужчинами? Может, четвертый день — это са-мое время укладываться в постель? Господи, до чего же я невинна! Валерка же испуга-ется, когда поймет! Решит, что я ненормальная, ведь мне уже девятнадцать, а я не знаю даже, как люди целуются. По-настоящему целуются.

Это, наверное, действительно ненормально, что эта сторона жизни никогда не интересовала меня. Я испытывала иногда смутное любопытство и все.

С другой стороны, судя по разговорам, нечастым откровенным разговорам, ко-торые я иногда слышу, немало найдется девушек в моем возрасте, у которых не было серьезных романов и даже половых отношений. Теперь ведь мы все взрослеем гораздо позже, чем взрослели когда-то наши родители. Конечно, по сравнению с остальными я слишком уж невинна.

Валерка так и не пришел. Не знаю, считать ли, что мне повезло. Я, и правда, уже скучаю. Я хочу снова взглянуть в его лицо. Я ловлю его черты, каждое его движение и вбираю в себя. В сущности, я могла бы нарисовать его портрет — если бы умела рисо-вать.

Волосы у него подстрижены коротко и не слишком хорошо. На затылке лежат неровно. Он очень часто стискивает зубы, в нем чувствуется постоянное напряжение, которое никогда не оставляет его. Он похож на гитарную струну, натянутую так, что она вот-вот порвется. И еще он очень мало улыбается.

Я стояла перед зеркалом и разглядывала себя. Я все еще не могу решить, краси-ва я или уродлива. С одной стороны, жаль, что я пошла не в маму. Она-то была на-стоящей красавицей. От нее невозможно было отвести глаз. Она была как молния. Не захочешь, а заметишь.

Я-то пошла в папу. Такая же черная, плотная и ничем не примечательная. Кудри разве что. Кстати, я решила постричься. А то с этой гривой никакого сладу нет, их же расчесать по утрам и то не меньше получаса уходит.

Боюсь только, вдруг Валерке не понравится. Говорят, мужчину больше любят, когда у девушки длинные волосы.

Господи, как глупо.

В общем, я сходила и подстриглась. Коротко. Просто жуть, по-моему, я на Пуш-кина стала похожа. Правда, у меня волосы покороче. Все мои кудряшки завились, я и не знала, что я такая кудрявая. Тут на беду Валерка позвонил. Я ему и сказала, что под-стриглась.

— Что ты сделала?

— Подстриглась. Коротко, под мальчика.

— Лерка, я тебя убью, — сказал он обречено.

— Я так и знала, что тебе не понравится.

— Откуда ты это, интересно, знала?

— Оттуда! Все мужчины консерваторы.

— Лерка, я приеду, отшлепаю тебя, ей-богу.

— Так ты что уже уехал?

— Ага. Я на трассе.

— Тогда не болтай, а веди машину.

— Ладно уж, — сказал он, — Пока.

— Пока.

А потом я уже ничего не делала, только ходила по квартире и смотрела на себя в зеркало. Без своей гривы я так изменилась, даже самой странно.

Лариса Самыкина, 19 лет, студентка 3-го курса географического факультета:

Это было просто ужасно. Вы не представляете, как это было ужасно. Грузовик буквально смял переднюю часть автобуса, ничего ужаснее я в жизни не видела.

Мы ведь тоже могли погибнуть. А сколько людей пострадало! Я пришла домой, и у меня сердце разболелось.

Александр Новоселов, 39 лет, бизнесмен:

Нет, Валера у меня во вторник не был. Да точно говорю, не был. Меня во втор-ник вообще дома не было, я уехал рано и вернулся уже за полночь.

Нет, я не знаю, куда он уезжал. Он звонил мне в среду, я думал, он в городе.

Инна Михайлова, 19 лет, студентка 3-го курса географического факультета:

Да, она подстриглась. Я так удивилась, когда ее увидела. Лера же всегда ходила с длинными волосами, сколько я ее помню, а мы еще в школе вместе учились.

С короткой стрижкой она стала такой необычной. Очень изменилась. Нет, ей очень шло. Она даже повзрослела, стала такой элегантной.

Да, аварию я помню, конечно. Такой ужас разве забудешь. Нет, мне не показа-лось, что Лера равнодушно к этому отнеслась. По-моему, она очень испугалась и рас-строилась.