Сергей Крускоп - Оседлать чародея

Вечером, управившись с работой, парень зажег свечу и развернул свое приобретение.

– Дельно, – одобрил конек «Страны». – Не зря деньги потратил. Не все описания земель здесь заслуживают полного доверия, но в целом труд добротный.

– Ты-то откуда знаешь! – фыркнул Виан, листая тонкие страницы и разглядывая затейливые виньетки и выполненные тонким пером иллюстрации.

– Я много чего знаю, – проворчал конек, укладываясь на соломенную подстилку. – Мог бы уже понять…

Какие уж там были в тексте изъяны и неточности, Виан не знал. Сам факт, что кто-то вздумал описать в книге быт простых, ничем не примечательных селян, поразил его до глубины души, заставив преклониться перед добросовестностью автора. Однако, долистав до упомянутых в заглавии земных чертежей, парень обнаружил вложенную меж листов небольшую книжечку. Виан с удивлением взял ее в руки и повертел, рассматривая со всех сторон. Книжечка была написана удивительно ровными и четкими буквами на очень тонкой чуть желтоватой бумаге и заключена в мягкую пергаментную обложку. Название на обложке сообщало, что это «Основы материализации, а также распространенные транспортные и бытовые заклинания». Ничего из названия не поняв, парень открыл книжечку где-то посередине и прочитал, начав с начала страницы:

«…одну часть суспензии икры тритона, измельченные цветы сурепки и залить восемью частями оливкового масла первого отжима. Смесь помешивать серебряным кинжалом, вращая посолонь…»

Парень перевернул несколько страниц:

«Переплетите средние и безымянные пальцы правой и левой рук, а указательные сложите вместе, выпрямив. Большие же тоже сложите, отогнув кверху, а сложенные указательные направьте на объект, мысленно говоря…»

Виан еще некоторое время листал странную книжицу, и его изумление все возрастало. «Боги мои! – сообразил он. – Это ж настоящее чернокнижничество! Застукают меня за такой «мудростью» – враз не то что со двора государева погонят – в Тищу отправят с камнем на шее, и то еще будут считать, что милостиво поступили!» Не иначе как старик-книготорговец эти крамольные сочинения меж страницами припрятал, когда к нему кто-то из стражи или из Храма заглядывал.

Впрочем, на самом деле не так уж строго боролся Храм с чернокнижной крамолой. Устраивали иной раз показательные сожжения или еще какие казни – Виан сам не видел, только слышал от прохожих людей рассказы. При этом и фокусники по праздникам выступали вместе с прочими лицедеями на базарных площадях, и знахарки травами да зельями торговали – власти на все это смотрели спокойно, видимых препятствий не чиня. Так что Виан, еще раз изучив свое нежданное приобретение и не найдя ни надписи «колдовская книга», ни рецепта превращения человека в жабу, спрятал книжицу на дно сундука, где хранил одежные обновки и прочие пожитки.

Виан проминал коней. Вообще-то златогривая пара таинственным образом проявила свой норов тогда на торге в первый и, похоже, в последний раз в жизни. Теперь они были само спокойствие, слушались всех конюхов, кроме одного молодого (которого Ушибли на торге особенно сильно, так что неприязнь была взаимной), и даже жеманная красавица Сура, царева фаворитка, справлялась с ними без особого труда. Но раз уж Виана взяли на государеву -службу ради этих коней, то ему и пристало и проминать, и кормить, и чистить, и златы гривы расчесывать, и конские яблоки убирать.

В конюшне Виана встретил мрачный конек.

– Где у тебя перо хранилось? – поинтересовался он.

– Какое? – не понял Виан.

– Какое-какое. Жар-птицево. Я тебе велел его никому не показывать.

– Я и не показывал, – отозвался парень, закрывая за златогривым жеребцом дверь денника. – Только пару раз по вечерам доставал – вместо свечки, читал при нем.

– Ну вот и дочитался, – сказал конек. – Тут этот тощий Селиван вертелся и в твои вещи нос совал. Сдается мне, спер он перышко. Почему этот хрыч мне знакомым кажется? Напоминает, что ль, кого?

– Как спер? – до Виана наконец дошла серьезность проблемы. – И что теперь будет, горбуночек?

– Меня Лазаро зовут – забыл? Да ничего не будет, может быть. Пера у тебя не будет, придется на свечки разоряться.

– А в черном колдовстве-то меня не заподозрят? – Виан бросился в свою каморку и поскорее заглянул в сундук – проверить, не нашел ли Селиван запретную книжицу.

К счастью, книжица была на месте – глубоко в чужие веши царский советник залезать либо постеснялся, либо побоялся. Виан захлопнул крышку и, пригорюнившись, уселся сверху.

– Эй, Виан! Парень вскочил.

– Виан! – в дверях коморки появился один из младших конюхов. – Собирайся скорее: государь тебя пред свои очи требует.

– Что это? – начал самодержец, едва Виан появился на пороге престольной палаты.

Палату (по крайней мере – центральную ее часть) озарял знакомый Виану ровный свет, исходивший явно не от свечей или масляных ламп. Источник его Влас Второй сжимал в руке, обвинительно им помахивая. По сторонам от резного престола стояли недобро ухмыляющийся Селиван и откровенно скучающая Сура.

– Это перо жар-птицы, – не стал отпираться Виан.

– Без тебя, дурак, знаю! – рявкнул царь.

Виан, как он ни был напуган, обратил внимание, что государь щурится, пытаясь его разглядеть: держа источник света прямо перед собой, царь, естественно, дальние части палаты видел словно погруженными в темноту.

– Почему от нас утаил столь ценную вещь?

– По дурости единственно, государь, – отозвался Виан. – Не представлял ценности, полагал за забавную безделицу.

– По дурости! За безделицу! А взял где? Может, ты и жар-птицу где-нибудь в сарае выхаживал-выпаивал?

– Не приходилось, государь, – ответил Виан. – А перо нашел в лесу, – честно сообщил он, – когда в столицу на торг добирался, перекладах в дюжине отсюда.

Осознание того факта, что царь, ослепленный светом, его не видит, и беспокоило (ан как из-за этого еще пуще осерчает!), и обнадеживало (не надо было особенно следить за собственным лицом). Виан подумал еще пару мгновений и для пущей убедительности осенил себя кругом с перекладиной посередь – знаком Пастха, бога, как утверждали в Храме, единого и вездесущего.

– А вот люди бают, – сказал между тем царь, – что ты, ежели и не выхаживал жар-птиц, похвалялся, будто знаешь, где они водятся.

Виан хотел было отпереться, затем задумался – не было ли чего такого? А потом вспомнил, что третьего дня зазвали его другие младшие конюхи выпить по чарке – обмыть, так сказать, новое место. Парни они все оказались местные, тищеборские, дальше десятка перекладов от городских стен и не бывали никогда. А потому Виан щедро делился с ними всякими селянскими байками про деревенскую жизнь да про лесных птиц и зверей. Может, и про жар-птицу чего ляпнул – поди теперь упомни! А на государевой службе, оказывается, надо всегда думать, что и кому говоришь.