Вячеслав Грацкий - Темный Мечник

Он дернул ее за руку, и ребенок упал прямо в лужу. И тотчас громко заревел, словно пытаясь возразить Гамбино.

— Живой? — удивился Гамбино. — Этот мальчишка еще живой?

Сесиль закричала и, вырвавшись из рук Гамбино, вновь подхватила

ребенка.

— Сис, — негромко позвал Гамбино.

Но женщина не слушала его. Обняв мальчика, она забралась в свою повозку.

— Что ты делаешь, Сесиль?! — зароптали наемники.

— Ладно, оставьте ее! — бросил Гамбино. — Пусть делает, что хочет.

— Но, Гамбино… Это плохая примета. Подобрать в таком месте ребенка…

— Да вы что, парни, никак боитесь чего-то?

— Нет, но…

— Пусть повозится с ребенком, он все равно скоро помрет, а Сесиль может станет получше!

Он подстегнул коня и выехал вперед. Но за его спиной наемники еще долго шептались и качали головами.

— Крепись, Сесиль! — монахиня вытерла пот с лица умирающей женщины.

Монахиня повернулась к другой женщине, помогавшей ухаживать за

больной.

— А где Гамбино?

— Наверное, снова штурмует замок, — пожала та плечами. — Это очень плохо… Его женщина умирает, а он…

— Ты бы лучше заткнулась…

Заметив трехлетнего мальчишку, застывшего у входа в палатку, монахиня прикрикнула:

— Убирайся отсюда, Гатс! Это очень плохая болезнь, если ты заразишься, то тоже умрешь!

— Гатс! — позвала мальчика Сесиль.

Гатс стиснул зубы. Лицо Сесиль после болезни сделалось уродливым, так что она походила на какого-то монстра. Но он пересилил страх и шагнул к ней.

— Гатс… — прошептала она, глаза ее закрылись. — Гатс…

У стен замка кипел ожесточенный бой. В первых рядах бился Гамбино, за его спиной с трудом удерживал в руках тяжелое копье шестилетний Гатс.

— Передай мне копье, Гатс! — крикнул Гамбино. — Быстрее, черт тебя дери!

Получив копье, Гамбино ловко выбил из седла налетевшего вражеского всадника, и убитый рухнул прямо на Гатса. Из разорванного живота вывалились еще дымящиеся внутренности, и мальчик закричал от ужаса.

И тотчас получил сильный тычок тупым концом копья от Гамбино. Из разбитого носа хлынула кровь.

— Какого черта ты так долго возился? — заорал на него Гамбино. — Ты хочешь, чтобы я сдох? И кто тогда будет тебя кормить, ты подумал? Если умру я, то сдохнешь и ты!

Гатс вытер кровь и исподлобья посмотрел на приемного отца.

— Какого демона ты так на меня смотришь? — сдвинул брови Гамбино. — Если тебе так уж хреново, иди вперед и сражайся вместе со всеми!

Гамбино подхватил арбалет и пробурчал:

— Не к добру Сесиль тебя подобрала, не к добру…

Утром следующего дня, перед завтраком, Гамбино учил Гатса сражаться. Мальчик с трудом держал в руках обычный меч, лишь немногим уступавший по размеру мечу Гамбино. Стиснув челюсти, Гатс, однако же, пытался наносить удары.

— Это все, на что ты способен? — после очередного удара уронил Гамбино. Гатс ударил еще, на этот раз Гамбино не стал парировать. Он просто

сдвинулся чуть в сторону и встретил мальчика ударом колена. Гатс упал на землю, обхватив живот.

— Мы ведь тут не потанцевать собрались, — бросил улыбающийся Гамбино.

— Гамбино, кончай, ему только шесть лет! — крикнул кто-то из наемников.

— И что теперь? Хочешь, чтобы я кормил его задарма всю жизнь? — отозвался Гамбино. — Мы, между прочим, наемники!

— Тогда ему не мешало бы подобрать меч поменьше! — предложил наемник.

— У нас нет оружия для детей! — отрезал Гамбино.

Отдышавшийся Гатс вновь атаковал. Со всех сторон послышались

одобрительные крики. А потом… Никто не успел понять, как это случилось. Просто они в очередной раз скрестили мечи, а затем Гамбино отшатнулся с окровавленной щекой.

— Ах, ты ублюдок! — взревел Гамбино и ударил наотмашь.

Гатс отдернулся, но кончик меча задел его по носу. Мальчик рухнул, зажимая ручьем хлестнувшую кровь.

— Эй, Гамбино, успокойся, — закричали наемники. — Он же еще ребенок! Гатса подхватили и унесли в палатку к лекарю, а Гамбино осторожно

пощупал рану и зло сплюнул.

Гатс лежал в палатке с перевязанным носом. Ему было очень плохо и больно. Лицо горело, а залитый кровью нос затруднял дыхание. Но больше всего его ранили ненароком подслушанные слова наемников.

— Не к добру подобрала его Сесиль, — сказал один. — Это плохая примета. Лучше бы он умер тогда…

— Возможно, Сесиль и умерла из-за него… — пробормотал второй.

Гатс с трудом поднялся и приволок к себе в постель меч. В обнимку с

мечом спалось гораздо спокойнее.

— Девяносто восемь, девяносто девять, сто!

Гатс отложил меч и присел на корягу. По лицу стекали реки пота, руки отваливались, на ладонях вздувались кровавые мозоли. Но Гатс не собирался на этом останавливаться. И не только потому, что хотел стать взрослым как можно быстрее. Ему нравилось махать мечом. Именно в такие минуты ему не нужно было ни о чем думать и ни о чем переживать. Именно в такие минуты в его душе воцарялся настоящий мир и покой.

Из-за пригорка показался Гамбино.

— Что-то ты долго ходишь за водой, — проворчал он.

Гатс нахмурился и едва успел поймать брошенную ему баночку с мазью.

— Это лекарство, — бросил Гамбино. — Помогает при твоих ранах…

Он развернулся и двинулся прочь.

— Гамбино… — растерянно позвал его Гатс.

— Чего еще тебе?

— Спасибо, — шмыгнув носом, сказал Гатс.

— Не забудь приготовить завтрак, — буркнул на прощание Гамбино. Открыв баночку, мальчик задумчиво смазал все еще саднивший нос.

Поступок Гамбино был настолько неожиданным, что Гатс долго еще терялся в догадках.

Ворота замка рухнули и Гамбино вскинул руку.

— За работу, парни! Давайте-ка посмотрим, кто сегодня разбогатеет! Среди изготовившихся к атаке наемников находился и взволнованный

Гатс. Это было его первое сражение и он не собирался ударить в грязь лицом.

— Не слишком увлекайся, — донесся до него голос знакомого наемника. — Если тебя убьют ты уж точно ничего не заработаешь!

— Эй, Гатс! — окликнул мальчика Гамбино. — Это твой первый бой. Сражайся в полную силу!

Отряд бросился в бой. Три года изнуряющих тренировок не прошли даром. Схватившись с вражеским воином, Гатс несколько секунд бился, ничуть ему не уступая. Но затем…

Руки девятилетнего мальчика оказались всего лишь руками мальчика. Противник, взъярившись, что какой-то малец еще сопротивляется, усилил натиск. Его меч ударил в голову мальчика, Гатс отшатнулся и с криком