Наталья Авербух - Ученик чародея

— Простите. Я не знала.

— Так и не доверяешь? Ладно, может, это и к лучшему. Подозревать всех и вся — тогда из тебя получится хороший мастер гильдии. Будешь доверчивой — породишь ещё одного волшебника, только и всего.

Я молча кивнула.

— Тогда я преподам тебе ещё один урок, — предложила госпожа Кель. — Скажи, ты доверяешь Рефу?

— Как я могу не доверять своему жениху? — удивилась я.

Госпожа Кель хмыкнула.

— А ты действительно хочешь выйти за него замуж? Или притворяешься ради его защиты и покровительства?

— Конечно, хочу! Разве я стала бы притворяться?…

— Ты плохо слушала мои уроки, — покачала головой наставница. — Тогда скажи, ты не боишься, что он тебя предаст?

— Он? — Я нервно рассмеялась. — Но зачем? Я была у него в руках сотни раз, но он каждый раз отпускал меня целой и невредимой. Зачем ему обманывать меня сейчас?

— Никто не знает, что на уме у чёрного колдуна, — наставительно произнесла госпожа Кель. — Вот тебе доказательства: он беспрерывно говорит он свадьбе — но просил ли он начинать приготовления? А ведь, казалось бы, чего вам ждать, никаких гостей вы не ждёте.

— Но…

— Он сказал, что устал и хочет спать, но глаза у него были напряжённые и выжидающие. Ты и сама могла бы заметить, если бы тебя не так разморило… кстати, не только от вина. Ты не видела, но я этот жест хорошо знаю. Реф навёл на тебя сонные чары.

— Но…

— И, наконец, ваши комнаты в разных концах замка. А знаешь, чья это была идея? Рефа!

— Я вам не верю, — дрожащим голосом произнесла я.

— Правильно, деточка, доверять людям глупо. Поднимись и позови моего племянника к завтраку. Только не стучись сразу в дверь, сначала послушай — вдруг там что-нибудь интересное происходит?…

Реф действительно не спал: из его покоев доносились голоса. С кем это он может разговаривать?

Я застыла у дверей, прижав ухо к замочной скважине. Мне говорили, что люди считают подслушивание неприличным занятием, но ещё и объяснили, насколько оно полезно бывает при случае. Госпожа Кель и объясняла.

— Всё идёт по плану, — докладывался Реф. — Она ничего не заподозрила, тётушка даёт нам убежище, я постоянно «заряжаю» кинжал, изменений пока не замечено.

Знакомый приглушённый голос скупо похвалил ученика, посоветовал продолжать в том же духе и потребовал обрисовать обстановку в замке. Реф безо всякого стеснения принялся рассказывать о тайной профессии родственницы и её влиянии на гильдию. Я тихо отступила от двери. Если он будет рассказывать всё по порядку, я ещё успею… успею уехать.

Госпожа Кель ждала меня внизу, в пиршественной зале, где мы завтракали. Ей было достаточно одного взгляда на моё лицо, чтобы всё понять.

— Убедилась? — уточнила она на всякий случай. Я молча кивнула.

— Вы мне поможете?

— Я дам тебе сани, — пообещала наставница. — Твои вещи уже собраны и вынесены во двор, лошадей я уже приказала закладывать. У меня найдётся шуба на тебя. Можешь отправляться прямо сейчас.

— Сейчас? — глупо переспросила я.

— А ты хочешь ждать, когда мой племянник доставит тебя в замок учителя? — резонно возразила госпожа Кель. — Лучше уезжать не прощаясь и не оглядываясь. Запомни мои слова, деточка — уходить надо именно так. Прочь, забывая обо всём, что оставляешь позади. Ну, как, готова?

— Да, — просто ответила я. — Спасибо вам. Вы… вы передадите ему, что я…

— Ничего я не буду ему передавать, — перебила меня наставница. — Ни слов, ни записок, ни подарков. Забудь о нём, и пусть он о тебе забудет. И не прощайся со мной: мы ещё встретимся, и не раз. Иди и не оглядывайся. Запомни — никогда не оглядывайся на прошлое!

Уже сидя в санях, я подумала, что госпожа Кель не так уж бескорыстна: она ещё могла обманывать гильдию, делая вид, что не знает никакого младшего сына лорда северного моста. Или что он никогда у неё не бывает. Даже могла тайно принимать его у себя: люди в её замке, не чета слугам лорда моста, получают деньги в срок и за госпожу готовы в огонь и в воду. Никому и никогда не проболтаются. Она могла спихнуть непосильное задание на посредственную ученицу, поскольку всё равно никто не мог бы с ним справиться. Но принимать у себя и ученицу, и заказанного колдуна было слишком рискованно даже для неё. А она не любила неоправданного риска.

Но это было неважно. А важным было то, что она совершенно права: доверять людям — глупо. Чёрным магам — ещё и смертельно опасно.

Сани вывезли меня в небольшой город, как оказалось, в десяти днях езды от моего прежнего дома. Такое расстояние меня вполне устраивало: никакая гильдия меня здесь не найдёт.

Я принимала мелкие заказы, жила, если честно, впроголодь и каждые два дня меняла место своего пребывания. Почему-то колдуны ужасно не любят, когда кто-то снимает их чары, тем более, что мы берём меньше.

Как воспринял мой отъезд Реф, я не знала. Но когда я ещё ехала в санях (тогда впереди показались стены города), мне на колени свалился кинжал с обёрнутой вокруг лезвия бумажкой. На кончике алела капелька крови, а на бумажке ней было написано только одно слово: вернись. Бумажку я потом сожгла. А после этого купила амулет, защищающий от магического поиска и, помолившись неизвестно кому для удачи, вонзила кинжал себе в грудь. Не сказать, чтобы было совсем не больно, но в воздухе что-то тренькнуло и стало легче дышать. Значит, я правильно догадалась, колдун наводил на меня какие-то чары. Может быть, из-за них амулеты и не препятствовали поиску. Во всяком случае, найти меня Реф не мог.

Зато кинжал исчезал в самые неподходящие минуты и возвращался, как выразился один заказчик, ставший невольным свидетелем такого возвращения, «чуточку окровавленным». Это была одна из причин, почему я мало зарабатывала: специалист, который не может уследить за своим инвентарём, не вызывает доверия. Порой, ложась спать, я задумывалась, удастся ли мне позавтракать… но ни о чём не жалела.

Глава 12. Белый Орден

Непрочное спокойствие закончилось слишком скоро. Угораздило меня появиться в городе, где всем заправляли маги Белого Ордена. Не то, чтобы я имела что-то против именно этой разновидности волшебников, но у них есть несколько неприятных качеств. Ненормальная принципиальность, нетерпимость ко всем, кто от них отличается и способность узнавать всё, что от них скрывается. А в остальном это, разумеется, очень добрые и порядочные люди. Говорю это совершенно серьёзно: мне посчастливилось на своей шкуре оценить их доброту и порядочность.

Конечно, они не творили в своём городе злых и вредных чар (это была вторая причина моего голодания). Основной вред приносили заезжие «гастролёры» чёрных и серых, да, изредка, неумелые, но старательные ученики, как и все ученики в мире, приносившие больше вреда, чем пользы.