Дуглас Найлз - Черные Волшебники

Тристан, Дарус и Понтсвейн, барахтаясь в воде, с изумлением уставились на самый великолепный замок, который им когда-либо доводилось видеть.

Замок стоял неподвижно – огромный и великолепный, словно памятник былому величию давно забытых времен. По его стенам стекала вода, превращаясь в мягкий туман, который тут же окутал путешественников. Клочья водорослей причудливо украшали стены замка, в котором было необычно тихо – словно звуки не смогли бы передать ни значимости его внезапного появления, ни величия его облика. А еще от замка исходила теплота, причем, не в физическом смысле этого слова, а как ощущение духовной силы и могущества.

Все почувствовали, как их зовет и сулит им что-то некая волшебная сила, заключенная в стенах замка. Он оставался на поверхности моря – Тристану и его спутникам ничего не оставалось делать, как войти.

– Вот, леди. Хворост!

Широко улыбаясь, мужчина бросил к ногам Робин большую охапку сушняка.

– Спасибо, Желудь, – ответила она, неохотно встретившись с ним взглядом. Она стала называть незнакомца этим именем, поскольку он никак не мог вспомнить, как его зовут. Имя очень подходило ему – он чем-то походил на ребенка, но Робин чувствовала, что этот человек обладает глубокой внутренней силой. Ей хотелось возродить эту силу, увидеть, как мужчина-ребенок снова станет взрослым. И в то же время она его немного побаивалась.

– Ты сделал все очень хорошо, – добавила она, чувствуя себя неловко от того, как засияло его лицо, когда он услышал ее похвалу. – Теперь, если ты принесешь немного воды, я смогу постирать, а потом мы отдохнем.

Желудь радостно помчался в сторону сверкающей на солнце речки, которая весело бежала через рощу Генны, но вдруг на полпути он остановился, смущенно глядя на Робин.

– Ведра забыл! – объяснил он ей, радостно хихикая, словно это была очень забавная шутка.

Дни проходили, и незнакомец стал более понятливым и полезным. Он бил сильнее обычного мужчины и Обладал умениями, очень пригодившимися Робин в уходе за рощей.

Все это, конечно, неплохо, думала Робин с легким беспокойством, поскольку Генна стала вдруг чувствовать себя еще хуже. Последние несколько дней она не вставала, в беспамятстве металась в кровати и едва понимала, что вокруг нее происходит.

Ньют тоже почти не бывал в роще. Он отправился в длительное путешествие по Долине, время от времени залетая в топи. Сегодня он затеял поиски Гранта, ему захотелось подразнить старого медведя. Грант был знаменит своим вспыльчивым нравом, а Ньют развлекался тем, что доводил его до безумия, то появляясь, то исчезая прямо у него под носом.

Робин снова задумалась о Желуде. Он вел себя дружелюбно и чуть не до слез радовался, когда девушка его хвалила, но все чаще в его присутствии Робин охватывало какое-то неприятное ощущение. Мгновение назад он казался ей совершенно безобидным, и вдруг ее охватывал страх. Но почему, она не понимала.

– Вот, леди. Вода!

С довольным видом Желудь вернулся с двумя полными до краев ведрами воды. Он поставил их у ног Робин, радостно качая головой, и она поблагодарила его. Девушка быстро прополоскала и повесила сушиться мягкие одеяла; теперь ей часто приходилось заниматься стиркой: лихорадка у Генны требовала часто менять белье. Она пыталась не обращать внимания на то, что Желудь не сводил глаз с ее спины, особенно когда девушка потянулась, чтоб достать до веревки, на которой развешивала белье.

– Пошли, – сказала она, и он послушно двинулся вслед за ней. – Почему бы нам не посидеть у пруда? У меня есть морковка и яблоки, так что мы сможем перекусить.

Они пошли через сад Генны – роскошное поле диких цветов и трав.

Посреди сада был большой пруд с небольшим островком, поросшим травой, в самом центре. Кое-где песчаное дно было ровным – отличное место для купания. Но большая часть пруда заросла лилиями, чьи широкие листья облюбовали лягушки и черепахи. Огромные белые лебеди царственно скользили между ними. Разглядывая открывшийся ее глазам вид, Робин снова подумала, что это, наверно, самое красивое место в мире.

Когда они подошли к пруду, вода забурлила, и на поверхности появился ровный песчаный мост. Робин не обратила на это ни малейшего внимания – она так привыкла к загадочным происшествиям в роще, – но Желудь остановился.

– Пошли, – подбодрила она его, ступив на прочный мостик, и Желудь очень неохотно последовал за ней на островок, в то время как девушка уже занималась поисками сухого местечка, где можно было бы спокойно посидеть и поесть.

Она удобно расположилась на мягкой траве и стала болтать ногами в воде, чтоб дать отдохнуть уставшим мышцам. Желудь медленно, чуть ли не с почтением уселся подле нее. Но Робин стало не по себе, когда она заметила, что выражение его лица переменилось: куда-то подевался невинный простак, и было похоже, что он пытается скрыть от нее какую-то тайную мысль.

– На, – сказала Робин, стараясь, чтобы он не заметил, что она нервничает, – возьми яблоко.

Желудь взял яблоко и начал терзать его зубами, не обращая внимания на то, что кусочки застревают у него в бороде и брызги летят в разные стороны. Он мгновенно покончил с яблоком и потянулся к корзинке, стоявшей на коленях у Робин, чтоб взять еще одно.

Она с грустью подумала о пикниках, которые они устраивали с Тристаном. Вот уж ничего общего с этим! Интересно, что он сейчас делает, подумала девушка. Вспоминает ли, скучает? Ей вдруг стало ужасно грустно, и некоторое время она раздумывала, а не бросить ли занятия с Генной и помчаться домой, в Корвелл, чтобы увидеться с Тристаном. Но она тут же распрощалась с этой мыслью, зная, что не может предать богиню. Но почему же она должна чувствовать себя такой одинокой?

Робин рассеянно грызла яблоко и вдруг ощутила близость Желудя. Ей стало неловко. В то же время девушка не могла отодвинуться, боясь обидеть его. Повернувшись, она была потрясена, увидев, с какой напряженностью Желудь смотрит на нее. Его глаза прояснились, но теперь в них горел пугающий огонь.

– Леди… я вам нравлюсь? Вы мой друг? – но его взгляд оставался обжигающим.

– Да, Желудь… Конечно, ты мне нравишься. Разве я…

– Я имею в виду… – он неловко прервал ее. – Леди, вы – моя леди! – неожиданно он схватил Робин за бедро. Затем Желудь быстро наклонился, навалившись на девушку всем телом, собираясь поцеловать ее в губы.

– Нет! Оставь меня! – закричала она и попыталась откатиться в сторону.

– Моя! – завопил Желудь и на четвереньках бросился к Робин, пока та не успела вскочить на ноги.

Она ударила его по лицу, но он продолжал цепляться за нее, и его глаза горели безумием. Желудь прижал девушку к земле.